Золотая кровь 3

— Не более чем любопытство, — граф посмотрел на Виго и спрятал часы. — Я полагал, что если он пришёлся вам не ко двору, то я мог быть взял его к себе, я как раз ищу подходящего человека разбирать бумаги.
На лице Кэтэрины застыла искусственная маска безразличия и скуки. Но было видно, как от напряжения бьётся пульс в тонкой жилке на виске, выдавая её страх. И сладкий запах лжи стал особенно густым.
— Тогда вам стоит знать, что Эмерт лгал мне, предоставив фальшивые рекомендательные письма. Ну и любил отлучаться из дому, когда я отсутствовал. Сами понимаете, кто такое потерпит? Но если вы хотите его нанять, то я не возражаю. Хотя вам бы стоило тщательнее проверять тех, кого вы хотите нанять, — и Виго перевёл взгляд на Кэтэрину.
— Не сомневайтесь, я подхожу к вопросам безопасности сената со всей тщательностью, — ответил граф с вызовом, — надеюсь, новый закон поможет нам в этом, навсегда избавив от необходимости постоянно оглядываться.
— Вы считаете, что закон достаточно проработан? — спросил Виго.
— Более, чем нужно.
— И вы считаете, что хватать людей по доносу соседа, которому показалось, что этот человек эйфайр — нормально? Вы не думаете, что мы просто захлебнёмся в этих облавах?
— Отдельное подразделение полиции вполне справится с этим. Есть ищейки, есть экспертный совет, да и потом, обычный человек не умрёт от браслета на запястье и трёх дней в полиции. Честному человеку нечего бояться доносов от соседа.
— То есть, вы считаете, что закон готов к принятию?
— Меня в нём всё устраивает, — ответил граф, — зато вы как будто сомневаетесь, верно?
— Я здесь новый человек, хочу понять общую картину, — уклончиво ответил Виго. — Кстати, сеньор Морено, я могу побеседовать с вашей камалео тет-а-тет?
— Не думаю, что это будет уместно, сеньор де Агилар, — холодно ответил граф.
Виго заметил, как Кэтэрина напряглась, стараясь дышать медленно и не смотреть ему в глаза.
Она боится. До ужаса боится своего хозяина.
— Ну что же, нет так нет, поговорю с камалео герцога Наварро. С моим другом Морисом же нет никаких проблем? — Виго посмотрел на графа, а тот в свою очередь на Кэтэрину.
Проблем не было, и откланявшись, Виго поспешил отойти от секретарской ложи.
— Они оба врут, — произнёс он негромко, так, чтобы его услышал только Морис. — Вместе или порознь — это вопрос. Но сто к одному, что интерес графа к Эмбер вовсе не праздный. Тебе не показалось всё это странным? Как думаешь, почему Эмбер может быть интересна графу?
Он окинул взглядом ложи и увидел, дона Диего и Джулиана, которые медленно спускались по лестнице. На противоположном конце амфитеатра уже собрались герцог Наварро и герцог Медина, и Виго решил обойти всех и поприветствовать, как и полагалось по этикету.
— Очень даже с тобой согласен! Мне тоже показалось, что он имеет на нашу воровку какие-то виды, и вовсе не потому, что некому разбирать его бумаги, — ответил Морис, следуя за Виго с блокнотом и карандашом наизготовку. — Надо взять этого графа на заметку.
— Вот и мне не понравился его интерес, — мрачно добавил Виго.
После всех положенных приветствий и разговоров о погоде и эйфайрах, все разошлись по ложам. Зелёная ложа Агиларов была полупуста. Отсутствовал дон Алехандро, а кресло Доменика, видимо, пустовало всегда. Верхние ряды уже были заняты, и Виго заметил, что Джулиан сел как можно дальше, и лишь сдержанно кивнул Виго в качестве приветствия. Зато дон Диего подсел поближе и сунул в руки племяннику папку с текстом закона и своими пометками, и Виго неторопливо стал просматривать все листы.
Дон Диего нашёптывал ему о том, как важно принять закон именно сегодня, потому что потом пост и заседать сенат соберётся аж через сорок дней! И повторил он это, наверное, раз десять в разных вариациях, пока его не прервал голос секретаря-распорядителя.
— Заседание объявляется открытым! — граф Морено стукнул молотком по подставке.
Вопросы обсуждались в порядке возрастания важности, и пока речь шла о пошлинах, ремонте дороги, подготовке к празднованию юбилея короля и прочих насущных вопросах жизни города, Виго особо не вслушивался. Он был занят изучением документа.
 
В прошлый раз он особо не вчитывался в текст закона, его мысли были заняты другим. Но сегодня он прочитал его от начала и до конца, включая все поправки дона Диего.
И, если судить о том, что было написано вначале документа, то речь шла о защите здоровья и жизни жителей страны. А также о поддержании правопорядка и возможности контроля за проявлением влияния эйфайров на обычных людей. И это, вроде бы, звучало правильно. Но дьявол, как известно, кроется в мелочах.
Закон не распространялся на жителей Голубого холма. Об этом было сказано вскользь, в исключениях, к которым относились монастыри, храмы, святые места и в самом конце, обозначалась территория, прилегающая к статуе Парящего Спасителя, собственно Голубой холм. Поэтому грандам, которые собрались сегодня голосовать за закон, можно было не волноваться по поводу того, что в их семье могут оказаться эйфайры. Остальным же повезло меньше.
У полиции появлялись новые полномочия и возможности. По доносу любого горожанина, особенного благородного происхождения, можно было провести следствие и задержать на три дня любого человека, заподозренного в том, что он эйфайр. Затем человеку полагалось пройти проверку. Как будет проводиться проверка в законе не говорилось, а всё сводилось к тому, что это будет делать экспертный совет на острове Дежавю, в котором Виго внезапно обнаружил доктора Гаспара Хуареса, как председателя постоянно действующего медицинского консилиума. И по его заключению уже судья будет принимать решение, и либо отпускать человека, подтвердив, что он не эйфайр, либо оставлять его для дальнейших следственных действий на острове.
Потом шёл целый раздел, где преступления эйфайров подразделялись на несколько категорий, и само существование эйфайра подразумевалось, как преступление первой категории, и каралось тем, что его учитывали вспециальном журнале, надевали на него браслет из ониксида и заставляли раз в месяц приходить и отмечаться у специального жандарма.
Преступлением пятой категории считалось покушение на короля и грандов, попытка проникновения в его дом и семью или попытка воздействия на любого члена семьи гранда или короля. А также попытка подрыва королевской власти путём организации подпольных обществ, публикаций в газетах манифестов и статей, шествий, нападений на храмы и государственные организации, и учинение прочих беспорядков.
Все дети Среднего и Нижнего яруса с десяти до пятнадцати лет должны были ежегодно обследоваться для того, чтобы не пропустить инициацию.
Виго закрыл документ и задумался.
Пока ты находишься где-то далеко, пока ты не сталкиваешься с проявлением эфира, а знаешь об эйфайрах только то, что они зло и убивают людей, ты согласен с этим законом и в этом нет ничего удивительного. Он и сам считал эйфайров злом, и винил их в смерти матери, хотя, по правде сказать, в те годы, которые он провёл в Акадии, он, по большому счёту, с эйфайрами и не сталкивался.
Но теперь… всё изменилось.
Теперь он знал, каково это, попасть в плен эйфории. Это было ужасно и прекрасно одновременно. Это приводило в ярость его ум, но его душа хотела это повторить. И глядя на этот документ он понимал, что если его примут, то Эмбер станет преступницей пятой категории, которой полагается казнь. И что если бы вдруг, не приведи Святой Ангел, в его семье появился бы эйфайр: сестра, брат, его собственные дети, то он должен будет отвести их и сдать для того, чтобы им как минимум надели на руку браслет. Хотя, пока в законе есть оговорка насчёт Голубого холма, но всё зависит от большой политики и может, однажды, измениться.
А что будет, когда остальные увидят на руке человека этот браслет? Такому человеку останется только умереть. Его нигде не возьмут на работу, ему не сдадут комнату и нальют похлёбки в кантине. Все эти люди станут окончательными изгоями и пополнят ряды преступников. Они собьются в шайки, точно как бродячие псы и только вопрос времени, как скоро они начнут убивать тех, кто повесил на них кандалы из ониксида.