Хорошая девочка

Держа её лицо обеими руками, я смотрю в прекрасные глаза молодой лани, когда Надя улыбается. Что-то проходит между нами, и мне кажется, что все в моей жизни вело меня к тому, чтобы найти этот идеальный маленький цветочек среди сорняков моей жизни. Она слишком хороша и чиста для меня, но я эгоист, и я не отпущу её. Надя моя, и я сохраню её рядом с собой навсегда.
На этот раз, когда я прижимаюсь губами к её губам, Надя нетерпеливо раскрывается без моей подсказки, и я мычу от удовольствия. Мой язык скользит по её языку, и Надя придвигается ближе, как будто расстояние между нами слишком велико. Звук, который она издает, – это желание, когда я посасываю ее нижнюю губу, а затем снова целую её. Поцелуй крепкий, жадный, когда я беру то, что хочу. Мое чувство собственничества передается и ей, потому что я вижу, как колени Нади крепко сжимаются, будто она ищет облегчения.
— Ляг на спину и позволь мне поцеловать и твою киску, пожелав и ей “доброе утро”. Полагаю, ей нужно внимание.
Надя поворачивается на сиденье так, чтобы ее спина была обращена к пассажирской двери, и просовывает ноги в пространство между нами. Она выглядит такой невинной в своей школьной форме, высоко натянутых гольфах и клетчатой юбке, прикрывающей её ровно настолько, чтобы у меня потекли слюнки.
Медленно я просовываю руки меж ее коленями и развожу их в стороны. Когда я вижу, что её обнаженная киска уже насквозь промокла, я облизываю губы.
— Какая ты хорошая девочка.
Я скольжу руками вниз по внешней стороне её бедер, целую внутреннюю сторону и придвигаюсь ближе.
— Я вижу, как торчит твой маленький клитор, и твоя киска такая скользкая.
Я целую все ниже и ниже, пока не оказываюсь в нескольких дюймах от ее киски. Я делаю громкий вдох, и мой рот наполняется слюной.
— Я так горжусь тобой за то, что ты моя красавица и такая послушная. Ты сделала именно так, как тебе было велено, и я так рад, маленький цветочек. Ты сделала меня таким чертовски счастливым этим утром.
Я облизываю её половые губки, и Надя вздрагивает, как будто я её шокировал; я немного смеюсь и проделываю это снова. Она не привыкла, чтобы её киску поедали, и мне нравится знать, что я первый. Первый и единственный.
— Не двигайся, и я сделаю так, чтобы тебе было хорошо.
Я хватаю Надю за бедра и притягиваю ближе к своему рту, прежде чем провести языком вверх от её отверстия к клитору.
— Уолш! — кричит Надя, и её руки тянутся к моим волосам. Я поднимаю взгляд и вижу, что её голова откинута назад, а глаза плотно закрыты, поскольку она потерялась в удовольствии. Она хорошо выглядит, когда мое лицо спрятано меж её восхитительных бедер.
Мой язык обводит клитор Нади снова и снова, прежде чем я посасываю его и даю ей то, чего она действительно желает. Надя громко стонет, когда я делаю это, и покачивает бедрами. Она попрала все запреты в погоне за собственным освобождением, и я так чертовски возбужден, когда пирую её сладкой маленькой киской.
— Держу пари, твоя киска снова потечет сегодня вечером, когда ты вспомнишь, как я это делал, — говорю я, лаская языком её отверстие, а затем двигаясь ниже к её заднице. — Я не могу дождаться, когда засуну в неё свой член.
Надя громко ахает, когда её ноги напрягаются, и я смотрю на нее снизу вверх. Надя уже так близка к краю, и мне нравится, как легко она отрывается.
— О, тебе понравилось, как это звучит.
Я снова посасываю её клитор, а она стонет мое имя.
— Да, и мне нравится, как это звучит. Это то, что, я думаю, тебе действительно нужно, маленький цветочек. Тебе просто необходим мой член прямо здесь, в твоей киске.
Я облизываю то место, куда собираюсь ввести свой член, а затем возвращаюсь к её клитору.
Надя снова вскрикивает, и на этот раз, когда я посасываю, она толкает свою киску мне в лицо и кончает. Я же издаю стон, проводя языком по ней, словно кошка, а затем повторяю это снова, когда на нее накатывает очередной оргазм. Она потная, и ее лицо раскраснелось. Когда Надя кончает, её киска становится такой чертовски мягкой, что держу пари, было бы легко скользнуть прямо в нее.
 
— Вот моя сладкая девочка, — говорю я, целуя верхушку её киски в последний раз. — Иди сюда.
Не дожидаясь, пока Надя пошевелится, я хватаю её за бедра и переворачиваю на бок, чтобы она могла оседлать мои колени. Я протягиваю руку между нами и вытаскиваю свой член, затем тру им о ее голую киску.
— Я хочу кончить в тебя, прежде чем ты опоздаешь на урок.
 ГЛАВА ДЕВЯТАЯ 
  Надя  
 
 
— Уолш, — стону я, когда кончик его члена едва касается моего отверстия. Я думала, когда он сказал, что хочет кончить в меня, он имел в виду мой рот. Я кладу руки ему на плечи, потому что, как бы сильно я ни хотела попробовать его на вкус, мне это нужно еще больше. Я хочу, чтобы он наполнил меня и прижал к себе. Я жаждала этой связи с ним, даже когда он опускался на меня.
— Ты хочешь этого, не так ли, маленький цветочек? Так ты сможешь чувствовать меня весь день.
Я хнычу в ответ. Чего я хочу еще больше, так это полностью опуститься на его толстую длину.
— Будь хорошей девочкой. Сейчас не время для этого, — говорит он, читая мои мысли. — Прикоснись к своему клитору, — приказывает Уолш.
Я без колебаний делаю то, что мне велят, потому что хочу доставить ему удовольствие. Мои пальцы скользят к клитору, когда он начинает дрочить. Я смотрю вниз на его член, который едва вдавливается в меня. Это самое сладкое поддразнивание, потому что, даже несмотря на то, что во мне всего его кончик, я ощущаю, как растягиваюсь. Не уверена, что он когда-нибудь полностью поместится внутри, но я хочу попробовать.
— Черт, твоя киска жадная. Она пытается втянуть меня внутрь.
Еще один стон вырывается из меня, и мое лоно трепещет вокруг головки его члена, умоляя его либо вонзиться, либо наполнить меня своим освобождением. Я хочу этого так сильно, что все мое тело снова начинает болеть. Мне нужна какая-то часть его глубже в моем теле.
— Кончай, и я дам это тебе, раз уж ты была такой хорошей маленькой девочкой для меня.
— Уолш! — кричу я.
Его похвала – это больше, чем я могу вынести, и удовольствие разливается по моему телу.
Уолш издает стон, когда тепло заливает меня. Мое тело расслабляется, но Уолш крепко держит меня, чтобы я не скользнула вниз по его все еще твердому члену. Откуда у него столько контроля? Я извиваюсь и пытаюсь вырваться, но его хватка крепка, когда Уолш отрывает меня от себя, и его член выскальзывает на свободу.
— Нет! — протестую я.
Он хватает меня за волосы и целует, крепко и долго. Его член дергается у моего клитора, и я пытаюсь потереться вверх и вниз по его длине, чтобы я могла кончить, но затем я чувствую, как Уолш шлепает меня по заднице.
— Ты чертовски быстро превратилась из хорошей девочки в жадную, — говорит Уолш после того, как прерывает поцелуй и оттягивает мою голову назад за волосы.
— Я хочу большего, — хнычу я, и Уолш наклоняется и посасывает мою шею.
— Ты получаешь то, что тебе дают. Ясно.
— Да, сэр, — слова слетают с моего языка, а затем я облизываю губы.
— Чертовы адовы муки, – стонет он и снова целует меня, прежде чем вернуть меня на место и поправить мою одежду. Когда Уолш пристегивает меня, он хмуро смотрит на мою юбку.
— Надень трусики, — приказывает он, а я достаю их из сумки и натягиваю на ноги. — Вот моя хорошая девочка. — Он тянет мою юбку вниз, чтобы скрыть то, что он сделал со мной.
Ненавижу это. Я хочу снова заползти к нему на колени и потребовать еще оргазмов. Понятия не имею, что он сделал с моим телом, но я зависима от чего бы то ни было. Я смотрю, как Уолш засовывает свой твердый член обратно в штаны. Высадит ли он меня, вернется ли домой и снова подрочит? Позволил бы он кому-то, кто не был подростком в старшей школе, закончить то, что я закончить не в силах? Я выбрасываю эти глупые мысли из головы, потому что мои эмоции переполняют меня. Почему я пытаюсь все испортить?