Романов. Том 15 (СИ)
— Дмитрий, как глава рода Милославских, я прошу тебя простить мою несдержанную сестру, — повернувшись ко мне, заговорил цесаревич, все еще улыбаясь. — Кажется, внезапно свалившееся ей на голову величие законной семьи затмило ей разум.
Девушка при этом чуть дернула бровью. Ей не нравилось, как с ней обращается Игорь Михайлович, однако и идти против него она не могла. Не после того, как он показал, что в курсе всей ее истории в роду Тормашиных.
— Я принимаю извинения, Игорь Михайлович, — ответил я ровным тоном, не сводя взгляда с Милославской. — А что касается завуалированного обвинения в вуайеризме, то я возьму с тебя обязательство, что Анастасия Михайловна выплатит стандартный взнос, соответствующий высокому статусу члена царской семьи, из своего приданого в фонд «Сибирское здоровье». Только что получив конкретные условия своего пребывания в твоем роду, она тут же их нарушила. Так что Анастасии Михайловне пригодятся наномашины, и, скорее всего, на регулярной основе. Отравят ее или будут устраивать другие проблемы новые «поклонники» — не так уж важно. Твой двор, цесаревич, сожрет эту наивную девочку с потрохами. Как говорится, можно вытащить боярышню из курятника, но нельзя вытащить курятник из боярышни.
Милославская вскинула брови, ее пальцы сжались, словно когти. Еще пара моих слов, и она бы кинулась выцарапывать мне глаза. Впрочем, цесаревич вновь рассмеялся, не давая ей перейти в словесную атаку и дальше эскалировать конфликт.
— Мне нравится твоя идея, Дмитрий, — хлопнув ладонью по подлокотнику, Игорь Михайлович тут же прервал смех. — Да будет так! Анастасия, ты все слышала. А теперь, иди. Я пришлю человека из царской канцелярии, он расскажет, чего ты только что лишилась за несдержанность из своего приданого, которое я, как глава рода Милославских, подготовил для тебя. И учти на будущее — указ о том, что порочить имя награжденного из рук государя, запрещено, не прекращал своего действия. В следующий раз подбирай слова, когда будешь говорить кавалеру ордена «Андрея Первозванного» о том, что и как он делает. Дмитрий находится здесь по моему приказу, и не тебе оспаривать мою волю.
— Прости, цесаревич, — поспешно склонилась Анастасия Михайловна. — Разреши идти?
Видимо, слова о том, что ей теперь полагалось царское приданое, дошли до нее позднее, чем она сама об этом подумала. Определенно, у девчонки явные проблемы с умением держать язык за зубами.
Я смотрел, как она покидает зал, опустив плечи. Мне ее ничуть не жаль, несмотря на то, что мы кровная родня. Однако в Кремле ей будет очень тяжело, и цесаревичу придется разгребать за ней.
— Да уж, — выдохнул Игорь Михайлович, когда за официально признанной сестрой закрылась дверь. — Уже начинаю жалеть, что дал слово принять всех в род. Надо было поступить, как отец, и просто выдать им какие-то деньги и поддержку. Натерплюсь я из-за нее.
— И не только из-за нее, — заметил я. — Кольцо тоже не вызывает доверия.
— На него управа найдется, — отмахнулся цесаревич. — Я не зря напоминаю, что могу и изгнать из рода. А кто-то из новых Милославских обязательно зарвется. И вот тогда я так и поступлю — это заставит остальных трижды задуматься. Я еще на комбинате так делал, — улыбнулся он. — Правда тогда я специально человека нанимал, чтобы уволить на глазах остальных. Но здесь так не получится.
— Обиженный тобой брат или сестра могут встать на путь заговора, — напомнил я.
— Мертвые в заговорах не участвуют, Дмитрий, — отрезал Игорь Михайлович, глядя на меня прямым взглядом. — Жизнь одного человека не может стоить жизней миллионов. И если для спасения страны мне придется еще раз обагрить руки кровью родственника, я это сделаю. Русское царство должно быть крепко своим единством.
На мгновение я увидел в цесаревиче самого себя прошлого. Я ведь руководствовался тем же принципом. Уничтожал цивилизации, как только понимал, что они могут нести угрозу человечеству.
Что такое цивилизация разумных насекомых, стремительно переходящая к освоению ближнего космоса, когда на кону миллиарды человеческих жизней? Масштабы разные, а проблематика одна.
— Осуждаешь? — вновь спросил Игорь Михайлович, глядя на меня.
И сейчас я увидел в нем Михаила II, помолодевшего, но такого же жесткого и сурового. Наш биологический отец с возрастом утратил ту резкость, с которой царствовал в самом начале правления. И сейчас на меня взирала его копия.
— Нет, — пожал я плечами. — Но предпочел бы, чтобы наши братья и сестры остались живы. И умирали от старости, а не ради очередной интриги.
Несколько мгновений мы молчали, после чего мой биологический брат тяжело вздохнул, теряя облик сурового правителя, каким он выглядел только что.
— Будем надеяться, им хватит мозгов не рисковать, — кивнул цесаревич. — Думаю, можно сделать небольшой перерыв. Составишь мне компанию за чаем?
Я покачал головой.
— Благодарю, но вынужден отказаться. Мне лучше посетить центр «Оракула» под Кремлем, — я вытащил руку из кармана, демонстрируя лежавший в нем портативный жесткий диск. — Если ты не решил отказаться от моей помощи, конечно.
Игорь Михайлович вздохнул вновь.
— Ты меня так торопишь, как будто что-то скоро случится, а сказать ты мне об этом не можешь, — заметил цесаревич. — Проблемы с Хранителями?
— Никаких проблем. Пока что у меня есть, чем на них давить, — ответил я. — Но мне нужно вернуться домой и заняться своими делами. Так что задерживаться в столице я не планирую.
Игорь Михайлович помолчал несколько секунд, разглядывая жесткий диск в моей рукой. Наконец, он кивнул.
— Я дам приказ, тебя проводят, — сообщил он. — И, пожалуй, не возвращайся.
Я приподнял бровь, дожидаясь пояснений, и цесаревич их дал:
— Волю Романовых ты исполнил. Показал свою близость со мной, и даже передавал мои приказы придворным, — тут он усмехнулся. — Понравилось ощущение власти?
— Ты хотел сказать, ответственности, — поправил я его с улыбкой. — И нет, не понравилось. Ты же знаешь, мне куда приятнее двигать прогресс, чем играть в придворные интриги с людьми, которые занимаются черт-те чем, лишь бы не трудиться на благо своего общества.
— Другого общества у нас нет, — напомнил он, откинувшись на спинку трона. — Все человечество так устроено, это не только Русского царства проблема.
— И поэтому я работаю с тем, что есть, — ответил я. — Но сегодня ты будешь представлять высшему свету лишь тех, кто оказался близко к столице.
И это правильно — так всем будет проще запоминать новых членов царского рода. Представление затянется на несколько дней, однако никаких проблем с введением новых людей не будет. К тому же и самим будущим Милославским станет ясно, что цесаревич держит слово, раз уже признал часть своих родственников.
А это в свою очередь даст понять тем, кто желал объявить о себе самим, что их притязания имеют все меньше шансов на успех. Потому что одно дело бороться против одного брата, другое — когда перед тобой стоит толпа Милославских, чья общая магическая мощь даже без верховного правителя способна выжечь небольшую страну.
И кроме Анастасии сегодня других проблемных родственников в Кремле нет. Игорь Михайлович все правильно обставил — самые трудные кандидаты приедут позже даже «украденных» детей.
— Верно, слона едят по кусочкам, — кивнул Игорь Михайлович. — Ко всему прочему, это отличный способ снизить накал страстей вокруг ситуации. Чем дольше длится официальное признание, тем меньше интереса оно будет вызывать среди подданных. Одно дело, когда появляется один царевич или царевна, совсем другое — когда их больше десятка.
Я покачал головой в ответ.
— Кроме того за маленькими группами легче вести наблюдение, — озвучил я то, о чем умолчал сам цесаревич. — За ними следит «Оракул», но наши братья и сестры будут оставаться в неведении, и те, кто продолжат интриговать против тебя, будут пойманы за руку. На твоей территории и без магии.
Цесаревич улыбнулся и махнул рукой.
— Кому нужна магия, Дмитрий Алексеевич, когда на моей стороне «Стражи»? — задал он риторический вопрос. — А теперь иди, я согласен. «Оракул» должен быть беспристрастен, и не позволять никому влезать в его настройки.