Герцог (СИ)

Бабуля реально много в своей долгой жизни повидала. Ей даже коня легендарного — того самого Красного Зайца — кто-то из благодарных пациентов подарил. Так что, если она говорит что-то, — этому вполне можно верить.
— Да? — заинтересовался я, не особенно, впрочем, ее словами напуганный. — И как же это выглядело?
— Как одержимость, молодой Тигр, — поджала губки старушка. — Человек не справился с потоками ци, его внутренний резервуар был разрушен, а высвободившаяся энергия привлекла страшных тварей. В итоге та бедная девочка сошла с ума, а еще впустила в себя десяток-другой потусторонних сущностей. Может быть, вы слышали про тот случай? Она была из Желтых Повязок. И это она призвала гигантскую змею, разрушившую императорский дворец в Лояне. Кажется, лидер желтых, Чжан Цзяо, лично убил ее.
Помните, чуть выше я говорил, что слова Матушки И меня не напугали. Так вот, я соврал. Перепугался я до икоты. Стать неуправляемым одаренным, который призывает монстров и не видит разницы между своими и чужими — нафиг мне такое возвышение!
И, как назло, единственного знакомого Великого Мастера я скормил Бай Гуцзин! Вот что мне стоило оставить его в живых, держать в плену и при необходимости использовать?
[1] Это почти восемь километров.
[2] Сон в Красном тереме — как утверждает Википедия, наиболее популярный из четырёх классических романов на китайском языке. Написан в 18 веке. Роман неоднократно запрещался в Китае за «неблагопристойность».
  
Глава 91. Сон в походном шатре
 
С наступлением вечера влажная духота, которую я на удивление хорошо переносил, отступила. Солдаты, изнуренные муштрой, отправились к своим палаткам — варить пищу и готовиться ко сну. Я, в принципе, тоже планировал заняться чем-то подобным. С той лишь разницей, что еду мне уже приготовили, а спать… спать мне еще долго не светило.
Сейчас, наверное, подумали про важные обязанности главы фракции, да? Подписание указов, награждение виноватых и наказание невиновных? Ну, или там — дипломатическую переписку на худой конец? Все мимо. В походе жизнь простого китайского Стратега была проста и, можно даже сказать, безмятежна. 
Гоняй себе новобранцев, присматривай за ветеранами, слушай советников, занимайся собой. В смысле, качай тело и ци постоянными упражнениями. Питайся еще хорошо, да. А вечерами, когда слуги, запалив ночные фонари, удалялись, а заранее проинструктированная охрана вип-лица у шатра делала каменные лица…
— Вы сегодня так долго, мой господин?!
В голосе госпожи Чэн Юэлян отчетливо слышалось нетерпение. Тонкой ноткой, спрятанной среди воркующего бархата мурлыкающей кошки. Распробовавшая отдельные аспекты семейной жизни девушка старалась по максимуму использовать каждую ночь, чтобы научиться чему-то новому и пройтись по уже изученному материалу. 
И главное, не сказать, что я был таким опытным любовником. Что там того опыта — несколько интрижек в студенческие годы, оказавшейся неудачной женитьба плюс некоторый объем (всего-то пара десятков гигабайт!) увлекательной теории, почерпнутой из интернета. Но! Это по меркам моего просвещенного двадцать первого века. Здесь же, в Китае конца второго, секс не то чтобы табуировался — просто оставался за скобками.
О нем не говорили. То есть разудалые гусары, вроде моего Пирата, и вообще мужчины, особенно накидавшись сливового вина, сплетничали. Но очень общими фразами, намеками и высокохудожественными образами. Типа — с этой низко висящей ветви плод сорвал бы любой! Ну и я не прошел мимо!
Справочная литература тоже имелась. Трактаты — как же, блин, без них. То есть книги, понимаете? Некоторые даже с рисунками. Первые были полны иносказаний, и там без пояснительной бригады можно было всерьез запутаться. Вторые представляли собой застенчиво прорисованные контуры, в которых при должном воображении действительно можно было угадать девичий стан или, например, грудь с задорно торчащим соском.
Другими словами, техническая сторона данного вопроса в этом мире-времени была раскрыта на троечку. И в моем лице Юлька нашла весьма толкового учителя. Сперва, конечно, у нас было очень много сцен со стыдливо опущенными глазами, горящими щеками и тонкими пальчиками, вцепившимися в ткань одежды. А потом… как-то пошло дело! И до того пошло, что меня порой посещали мысли — нечасто, но бывало! — чтобы завести себе еще один шатер. Где можно иногда, чисто разнообразия ради, лечь спать сразу.
 
— Такая у нас, Стратегов, доля! — провозгласил я пафосно.
Неуловимая тень скользнула с постели мне за спину. Пальцы пробежались по спине, по шее, нырнули под верхний халат.
— Мой господин утомлен дневными трудами, — уха коснулись горячие губы. — Позвольте мне позаботиться о вас!
Оказавшаяся очень талантливой ученицей Юлька часто начинала именно с этой игры. Такая вся из себя раболепная китайская жена, единственная цель которой — служить своему супругу. Но вот эти ее интонации, голос, полный нескрываемого возбуждения, невесомые ласки — черт! Я порой из халата выпрыгивал, чтобы побыстрее начать. Но нет! Моя принцесса уже знала толк в этих делах.
Одежда с меня была медленно снята. Пропитанная ароматическими маслами влажная ткань прошлась по шее, по спине и груди. Спустилась ниже, к животу…
— Юэ!..
В такие моменты, полагаю, любой нормальный мужчина выглядит забавно. В смысле — вот я весь из себя полководец, четко очерченная линия скул, сурово сжатые губы и полный мудрости взгляд. Картины пиши просто и рассылай потом по музеям для поднятия боевого духа! Еще по рекрутским центра — стань пикинером, спаси Хань!
И всего несколько минут в компании с любимой женщиной делают из этого образцового альфа-самца кусок сырого теста. Из которого тонкие пальчики лепят все, что их хозяйке угодно.
А еще этот вот стон — Юэ! — ну что это такое?! Беспомощный! Так себя ведут победители по жизни, а? Подобный скале, которую не склонит никакой, даже самый яростный ветер, я пришел в этот мир доминировать и повелевать! Но как, черт возьми, сделать это, когда ее руки и губы заставляют меня учащенно дышать и вздрагивать?
Впрочем, когда двое становятся одним, никого не интересует, как это выглядит со стороны.
Спустя… не знаю сколько времени, мокрый, с лицом, на котором застыло выражение обожравшегося сливками кота, я бездумно смотрел на сходящиеся потолочные стропила шатра и… Да никаких «и», если честно! Просто лежал и смотрел.
В ухо что-то нежно мурлыкала Юлька — не знаю, я ни слова не мог разобрать, да и не вслушивался, если честно. Может, она про наши акробатические этюды сейчас говорила, а может — женщина же! — предлагала потолок в шатре покрыть тканью другого цвета. 
И такая полнота на меня вдруг свалилась! Вот прямо с неба, сквозь ткань, сквозь стропила! Я лежал и понимал — не думал, а именно понимал, — что нахожусь на своем месте. В паре тысячелетий по временной шкале и в десятке тысяч километров от того места, где родился — а дома! Впереди у меня битвы, за плечом — верные друзья, а рядом — прекраснейшая из женщин! И как-то вот пофиг, что я сам при этом китаец.
С тем я и вырубился. Знаю — некрасиво. Дама, возможно, желала поговорить. Но против естества не попрешь! На пике такого абсолютного умиротворения и счастья попросту невозможно удержаться в реальности и не заснуть.
— Ты бы улыбочку эту с лица стер! — насмешливо проговорил вдруг до боли знакомый, но уже очень давно не слышимый голос.
Я открыл глаза. Нет, неправильно — они и не были закрыты. Я — или моя проекция, неважно — находился сейчас в до боли знакомом месте. В нигде и в никогда. Никогде — у кого я это слово, кстати, встречал? Очень точно определяет временно-пространственные координаты, в которых я находился. Астральный или духовный мир, где раньше я частенько встречался с Милосердной Тысячеликой Богиней по имени Гуаньинь.
— Вот с чего бы? — ворчливо отозвался я. — Имею право, знаешь ли, быть счастливым в браке.
Серебряные колокольчики смеха раздались сразу со всех сторон. Богиня, только что выглядящая как почтенная матрона, мать и хозяйка, вдруг превратилась в смешливую девчонку с веером в руке. Обошла меня по кругу, оценивающе оглядывая. Я вдруг вспомнил, что попал сюда без одежды, и тоже бросил взгляд вниз. Все было в порядке — на мне был вполне себе строгий, можно даже сказать, официальный костюм Стратега.