Безжалостный соперник (ЛП)

Я редко видела свою мать, хотя жила прямо в квартале от нее. И всякий раз, когда я видела ее, она всегда говорила что-то недоброе. Ей было противно мое отсутствие желания стать содержанкой. По ее мнению, я слишком много работала, слишком мало занималась спортом и слишком часто говорила о политике. В общем, как светская львица я была ослепительной неудачницей.
— Я буду иметь это в виду, когда буду искать мужа-женоненавистника, которому нужна трофейная жена без мозгов и без аппетита.
— Тебе обязательно быть такой грубой все время? — Она сделала глоток джина и диетического тоника.
— Должна ли я? Нет. Делаю я это? Конечно, когда я в настроении.
— Оставь ее в покое, Беа, — устало предупредил мой отец.
— Не указывай мне, что делать. — Она бросила на него взгляд, прежде чем снова обратить внимание на меня. — Такое твое отношение не делает этой семье никакой пользы. Твой отец сказал мне, что ты довела до крайности адвоката Аманды Гиспен. Практически выманила его, чтобы он предстал перед судом.
— Беатрис! — взревел мой отец. Он извинился за тот день на слушаниях, и я согласилась, хотя с тех пор между нами что-то оборвалось. Хрупкое доверие, которое мы восстановили, когда мне было пятнадцать.
Я подавилась булочкой, когда она продолжила с раздраженным видом.
— Честно говоря, я удивлена, что ты не потратила больше времени и ресурсов на то, чтобы раскрутить это в СМИ.
— На самом деле, я безостановочно работаю над тем, чтобы получить положительную оценку в прессе. Непростая задача, учитывая обвинения, с которыми он столкнулся. — Я не так много могу сделать до начала суда. Кроме того, — я повернулась к отцу, — я разговаривала с человеком, чьим мнением я дорожу, и он предложил тебе нанять женщину-юриста в состав твоей команды. Судя по всему, присяжные отнесутся к женщине благосклонно.
Папа сделал глоток сангрии.
— Спасибо, Арья. Твоя работа состоит в том, чтобы заставить меня хорошо выглядеть, а не давать мне юридические советы.
— Ты сказал, что мне нужно больше помогать тебе, — бросила я вызов.
— Да, в твоей области знаний.
— Ну, тебе не кажется…
Наш разговор прервала официантка, которая поставила на стол наши пироги с заварным кремом, «Кровавую Мэри» и яйца «Бенедикт». Мы все остановились, пока она не вышла за пределы слышимости. Когда она ушла, он начал говорить прежде, чем я успела закончить предложение.
— Послушай, я не заинтересован в найме любого другого адвоката, женщины или нет. Это будет выглядеть так, будто мы в отчаянии. — Он начал яростно резать свой пирог со шпинатом.
— Мы в отчаянии. — Мои глаза чуть не вылезли из орбит.
— Это не то, что я хотел бы, чтобы Кристиан Миллер увидел.
— О, теперь ты заботишься об оптике? — Я закричала, зная, что всего этого можно было бы избежать, если бы папа был немного менее дерзким, когда увольнял Аманду. Предполагая, что все остальное, что она сказала, было неправдой, что было гипотезой, которая с каждым днем казалась мне все менее вероятной. Кроме того, я, честно говоря, не хотела заботиться о том, что думает Кристиан. Если бы я позволила себе зацикливаться на этом, я бы сползла в нору и умерла бы от унижения от его отказа в сауне «Солнцестояния». Он и Клэр, вероятно, хорошо посмеялись над этим. Это было прекрасно. Не то чтобы мнение Миллера мешало мне спать по ночам.
— Нет большего греха, чем гордыня, папа. Гордость — это роскошь, которую ты сейчас не можешь себе позволить, — размеренно сказала я, пробуя другой угол.
— Арья, я не собираюсь вносить изменения в последнюю минуту только потому, что какой-то твой друг сказал тебе, что я должен это сделать. — Отец бросил салфетку на стол и встал. — На этой ноте я думаю, что пришло время тебе улучшить свою игру. Ты следовала за мной повсюду, как потерянный щенок, и пока очень мало сделала, чтобы помочь мне выбраться из этого.
Выйти из этого? Он думал, что у меня есть агентство, чтобы помочь ему сорваться с крючка?
— Виновата. Позволь мне поискать мою волшебную палочку «Ваша честь, он невиновен». — Я не знала, как мы с папой оказались там, где находимся сейчас. Мама смотрела между нами так, словно мы были двумя незнакомцами, прервавшими ее поздний завтрак.
 
Он покачал головой.
— Увидимся дома, Беатрис. Арья. — Он опустил голову, встал и ушел. Я сидела безмолвная, пока моя мать делала еще один глоток напитка. На нее почти не повлияло то, насколько расстроен папа. С другой стороны, я ни разу не видела, чтобы мои родители вели себя как нормальная пара. Их отношения больше походили на отношения двух братьев и сестер, которые не очень любили друг друга.
— Думаешь, это сделал он? — выпалила я.
Безупречное поведение моей матери не сломалось. На самом деле, она продолжала вскрывать свои яйца Бенедикт вилкой и ножом и откусывала от еды.
— Арья, пожалуйста. У твоего отца определенно было немало романов, но все они были по обоюдному согласию. Эти женщины бессовестно бросались на него. Я уверена, что в какой-то момент он и Аманда наслаждались обществом друг друга, и она ожидала большей компенсации после того, как он отказался от нее в пользу более новой модели.
— Он тебе изменял? — Но я уже знала ответ на этот вопрос.
Мать гортанно рассмеялась, оторвав крошечный кусочек хлеба на закваске и зажав его между своими алыми губами.
— Изменял, изменяет, будет изменять. Выбирай время. Но я бы не стала использовать именно этот термин. Измена подразумевает, что мне не все равно. Я уже давно не заинтересована в выполнении своих супружеских обязательств. Всегда было понятно, что если он хочет женской ласки, ему придется искать ее в другом месте.
— Почему вы не развелись? — Я выплюнула, гнев гудел под моей кожей. У меня не было иллюзий, что у моих родителей был счастливый брак, но я думала, что они полуфункциональны.
— Потому что, — бубнила она, — зачем нам проходить через этот ужасный безвкусный беспорядок, когда у нас есть понимание?
— Где твоя гордость?
— Где его? — спросила она почти весело. — Добродетели не стареют в высшем обществе. Ты думаешь, что проскальзывать в постель к незнакомым женщинам и выходить из нее, как вор, более почетно, чем то, что я сижу дома и знаю об этом?
Моя реальность, какой я ее знала, рухнула. Я бы не сказала, что поставила папу на пьедестала, но определенно смотрела на него сквозь розовые очки. Теперь мне стало интересно, что еще мои родители скрывали от меня.
— Сколько у него было романов? — Я поудобнее устроилась на стуле, чувствуя, как на меня надвигается сыпь.
Мама пренебрежительно махнула рукой.
— Шесть? Семь? Я имею в виду серьезных любовниц. О, кто знает? Я не знала об Аманде, но были и другие. Его неверность началась рано. На самом деле, еще до того, как ты и твой брат родились. Но после того, как Аарон умер. . .
Мое сердце треснуло. Не полностью, но достаточно, чтобы в тот момент она была человечной и милой, а не просто женщиной, которая игнорировала мое существование с того дня, как потеряла моего брата.
— Это ужасно.
Мама деликатно улыбнулась.
— Правда? Он был прекрасным отцом для тебя все эти годы, когда я едва могла смотреть на тебя. Ты слишком напоминаешь мне своего брата.
За это она меня ненавидела? Поэтому она игнорировала мое существование?
— Он никогда ничего от меня не требовал, даже когда было ясно, что я больше не та женщина, в которую он влюбился. Страшно ли с его стороны искать любовь где-то еще или это просто естественно?
— То, в чем его обвиняют, не имеет ничего общего с любовью.
Мама задумалась.
— Твой отец — извращенный человек. Во всяком случае, может быть.
— Ты думаешь, он способен на все то, в чем его обвиняют? — Я пыталась удержать ее взгляд, но он был пуст. Пустой. Дома не было никого, кроме изумрудно-зеленых глаз Беатрисы Рот. — О сексуальных домогательствах к кому-либо?
Мать подала сигнал на чек, не встречая моего взгляда.
— Ого, становится холодно. Давай продолжим это как-нибудь в другой раз, хорошо?