Безжалостный соперник (ЛП)

— Да, но этот дерьмовый пирог из семи ярусов, Джилли.
— Кто это? — Джиллиан стукалась пальцами ног о мои по одеялу, как это делал Ники, когда мы были детьми, читая книги под моим библиотечным столом. Задумчивая улыбка тронула мои губы. О, Ники.
Я вспомнила тот день, когда позвонила личному сыщику папы и попросила его найти Ники. Чтобы убедиться, что он в порядке. Это был первый звонок, который я сделала после того, как мне исполнилось восемнадцать. Я заплатила сыщику деньгами, которые сэкономила летом на продаже туристической атрибутики.
Николай мертв, Арья.
За откровением последовало отрицание, гнев, слезы и мини-срыв. Знаете, чтобы завернуть все это в красивый бант. Полицейский объяснил мне, что такова природа зверя. Что такие дети, как Ники, часто проваливаются сквозь щели системы. Что он, вероятно, умер от передозировки, или в ножевой драке, или в результате вождения в нетрезвом виде. Но я хорошо знала Николая, и он не был каким-то сопляком, который замышлял что-то нехорошее. Трудно было поверить, что он больше не живет на том же кусочке голубого неба, под которым жила я.
— Просто самый бесящий человек на планете Земля, — простонала я в свой стакан.
— У самого бесящего человека на планете Земля есть имя? — спросила Джиллиан.
— Обычное, — фыркнула я. — Кристиан Миллер. Или как я предпочитаю называть его — воплощение Люцифера.
Джиллиан обрызгала мое твидовое платье и одеяло красным вином, подавившись смехом.
— Повтори?
— Я предпочитаю называть его Люци…
— Да, я поняла эту часть. Как его зовут?
— Кристиан Миллер, — раздраженно повторила я. — Кстати, спасибо, что испачкала мои простыни из египетского хлопка. Ты мой друг.
Джиллиан встала, бросилась в гостиную и вернулась с глянцевым журналом, который я не узнала, потому что, вопреки убеждению Кристиана, я не читала никаких сплетен или модных журналов (хотя в этом не было ничего плохого).
Она перелистывала страницы, пока не нашла то, что искала, а затем с триумфом помахала им перед моим лицом. Я узнала Кристиана через опухшие глаза, смотрящего в камеру в лихом смокинге, с сексуально растрепанными волосами, с ухмылкой, обещающей хорошее времяпрепровождение и неприятный разрыв.
— На что я смотрю? — спросила я, как будто моя способность использовать зрение испарилась где-то за последние пять секунд.
— Прочитай заголовок.
— Тридцать пять до тридцати пяти: выявлены самые подходящие холостяки Нью-Йорка!
Отлично. Мало того, что он был богат, красив и твердо намерен разрушить мою семью; его также все знали в городе, который мы делили. Я просмотрела детали.
Имя: Кристиан Джордж Миллер.
Возраст: 32 года.
Род занятий: судебный исполнитель в Cromwell & Трауриг.
Состояние: 4 миллиона долларов.
Рост: 187 см .
Женщина-мечта: Будет ли неполиткорректно, если я скажу, что предпочитаю блондинок? Глубокие карие глаза. Высокая и стройная. Научная степень — бонус. Обязательно кто-то серьезный. Увлекается вечеринками, хорошим вином и выбирает менее проторенные пути в жизни.
Я прижала к груди стакан с каберне, чувствуя себя атакованной. Женщина его мечты оказалась полной противоположностью мне. Как будто он создал ее, предвидя все, чем я не была.
Успокой свои сиськи, Ари. Он не отбрасывал тень. Он не знал о твоем существовании до шести часов назад.
— Я знаю, что мы должны его ненавидеть, но поскольку он проиграет это дело и получит гигантский кусок скромного пирога, не могла бы ты сказать мне, так ли он прекрасен в реальной жизни, как на картинке? — Джиллиан переместилась на моей кровати.
К сожалению, вблизи он выглядел еще лучше. Конечно, я не была достаточно любезна, чтобы признать это.
— Он отвратительный. Достойный бревна. — Я швырнула дурацкий журнал в мусорное ведро неподалеку, не удивившись, обнаружив лицо Кристиана, все еще ухмыляющегося мне с края упомянутого мусорного бака. Этот человек будет преследовать меня всю эту жизнь и, весьма вероятно, следующие четыре, если реинкарнация вообще существовала. — Это все фотошоп. Он похож на помесь людоеда и Ричарда Рамиреса.
 
— Ричард Рамирес уже много лет как мертв.
— Точно.
Джиллиан поджала губы, явно не купившись на это. В конце концов, она сказала:
— Ну, черт с ним, даже если он выглядит как полубог. Если он преследует твою семью, я тоже считаю его врагом.
— Спасибо. — Я сделала еще один глубокий вдох, чувствуя себя немного лучше после заявления об альянсе. По крайней мере, я лишила Кристиана Миллера возможности встречаться с одной из лучших женщин Манхэттена. Джилли была ловушкой.
— Просто для уверенности — значит ли это, что я могу найти его номер в LinkedIn? — Джиллиан пошутила.
Я ударила свою лучшую подругу по плечу.
— Предатель.
ГЛАВА 8
Арья
Прошлое.
Он был здесь.
Наконец-то.
Я поняла это по шагам. По тому, как они стучали по известняку. Уверенные, размеренные, точные. Его поддельные кроссовки поцеловали пол. Я закрыла глаза, прислонившись к книжной полке в библиотеке, мое дыхание порхало в груди, как бабочка.
Десять месяцев. Прошло десять долгих месяцев. Найди меня.
Укол острых ощущений прокатился по моему животу. Я никогда не делала этого раньше. Я сделала себя недоступной для Николая. Как бы мне ни хотелось ждать его у двери, как нетерпеливый щенок, готовый со всеми книгами и историями, которыми я хотела с ним поделиться, я не делала этого. На этих летних каникулах я хотела заново открыть себя. Быть загадочной и манящей, и все остальное, о чем я читала в книгах, что делает героинь достойными борьбы.
Я была в библиотеке, сжимая в руках черно-белую книгу « Искупление» Иэна Макьюэна в мягкой обложке, в мятно-зеленой атласной ночной рубашке. Я читала книгу в феврале, после того как украла ее из школьной библиотеки только что бы почувствовать, каково это — брать то, что не принадлежит мне, а затем каждый месяц с тех пор, как я ждала, чтобы рассказать об этом Ники. Даже если мы жили в одном городе, мы могли бы также жить в параллельных вселенных. Наши миры не соприкасались, наша жизнь вращалась вокруг разных школ, людей и событий. Только во время летних каникул мы столкнулись. Чтобы вселенная расцвела красками.
Несколько раз в течение года мне не терпелось послать ему письмо или электронное письмо или даже взять трубку и позвонить. Каждый раз мне приходилось отговаривать себя от уступа. Он никогда не искал меня в перерывах между летом — зачем мне это? Может быть, для него мы были не более чем убогой версией летнего лагеря. Может быть, мы даже не были друзьями. Всего лишь двое детей, проводящих лето в замкнутом пространстве, небрежно забытые взрослыми, которые нас создали.
Может быть, у него сейчас есть девушка.
Может быть, может быть, может быть.
Так что я ждала. Тушила книгу. Мариновалась в чувствах, которые она вызывала во мне. Они всегда возвращали меня к нему. Николаю. Мой Ники.
Шаги стали громче, ближе.
Я заправила мухомор за ухо, заставляя сердце биться медленнее. Я была влюблена в Николая Иванова с того первого дня на кладбище, просто я никогда не называла это чувство по имени. Только в этом году, когда все в школе стали объединяться в пары. Наличие парня каким-то образом в одночасье превратилось из постыдной вещи, которой занимаются только плохие девочки, в пик своего существования, и я отстала от этой тенденции. Ни одна из этих пар не общалась друг с другом в учебное время и не тусовалась, но у них был титул, и всякий раз, когда был выход в свет или день рождения, пары шептались друг с другом и целовались.
Поцелуи стали обрядом посвящения. Что-то, что нужно вычеркнуть из списка. В школе не было ни одного мальчика, которого я хотела бы поцеловать.
Единственные губы, которые я хотела бы ощутить на своих, были губы Николая.
Я перелистывала страницы «Искупления» , но слова все время выскальзывали, как бы падая со страниц. Я была удивлена, что у моих ног не было кучи писем. Это было безнадежно. Пытаясь сосредоточиться на чем-то, что не было им.