Художник моего тела (ЛП)

Но он этого не сделал.
Просто стоял неподвижно, как камень, в его глазах была буря.
― Я пришла сегодня на собеседование. Когда Гил узнал меня, то отменил его. ― Я пожала плечами, не глядя на своего старого парня. Мое разбитое сердце ныло. ― Но я вернулась.
У Гила перехватило дыхание. Что-то промелькнуло на его лице, и мне захотелось догнать и поймать это. Что бы это ни было, оно притягивало меня правдой.
Он скрестил руки на груди, слегка вздрогнув из-за больного локтя.
― Ты вернулась вопреки моим строгим инструкциям держаться подальше.
― Я не могу принять «нет» в качестве ответа. ― Я позволила жалобной нотке проникнуть в мой голос. ― Мне действительно нужна работа, Гил. На самом деле, правда. Я с удовольствием сделаю все, что вам нужно, или, если вы знаете кого-то, кто ищет людей, то я была бы очень благодарна за контакты.
Я сглотнула, слегка вздрогнув, из-за того, что Гил продолжал смотреть прямо на меня.
― Я также пришла проведать тебя, ― добавила я. ― Я... я бы не смогла заснуть, если бы не сделала этого.
Он попятился назад.
― Я не твоя забота.
Я проглотила еще одну неразрешенную боль.
― Был когда-то.
Он метался из стороны в сторону. Часть его помнила нашу близость, помнила нашу отношение друг к другу. Другая бунтовала против этого, клевеща на подобные вещи грязными проклятиями.
― Блядь, ты все еще зациклена на вещах, которые ничего не значат.
Я не могла остановить свой рефлекс.
― Ты можешь злиться на меня за то, что я вошла без приглашения, но ты не можешь злиться без причины.
― Без причины? ― усмехнулся он. ― Ты дала мне множество причин, проигнорировав мои недвусмысленные приказы не возвращаться.
― Ну, ты не должен был уходить, не попрощавшись…
― Ну, тебе не следовало меня искать!
― Я не искала тебя. Просто ответила на твое проклятое объявление!
― Мы больше не чертовы дети, Олин! То, что произошло в прошлом, устарело.
― Для тебя может быть! ― Моя кожа вспыхнула. Я не была сильна в конфликтах. Никогда не была одной из тех, кто выбирает драки. Была скорее миротворцем. Пацифистом. Именно поэтому у меня никогда не было откровенного разговора с родителями, по которым скучала, когда была маленькой. Что я нуждалась в них, хотя и была способна сама собрать свои дурацкие упакованные ланчи.
― Эй, перестаньте кричать, ладно? ― Джастин встал между нами, озабоченно наморщив лоб. Повернувшись лицом ко мне, он тихо спросил: ― Проведать его? Зачем?
Я рассмеялась себе под нос, невероятно расстроенная.
― В смысле зачем? Ты видел его травмы?
Синяк на челюсти.
Порез на губе.
Гил напрягся, как будто я выдала все его секреты. Сунув руки в карманы толстовки, он бросился к столу на козлах, заставленному стеклянными банками с щетками и тряпками.
― Ей что-то мерещится. Я действительно боюсь за ее психическую устойчивость. Избавься от нее, Миллер, ладно?
Мое сердце екнуло, как будто он протянул руку к моей груди и сжал его.
Не имело значения, что его спина была неестественно прямой от напряжения. Не имело значения, что его тело дрожало, а глаза блестели от того, что он отказывался говорить.
Он, несомненно, вел себя отвратительно.
А я заслуживала лучшего.
Нужно уходить.
Мой подбородок взлетел вверх.
Минутку.
Протиснувшись мимо Джастина, я подошла к Гилу, который схватил банку с краской и яростно тряс ее. Его растрепанные волосы спутались вокруг лба и ушей. Его жесткие брови опустились на еще более суровые глаза, как будто тот мог стереть меня из своей жизни, как делал это в прошлом.
― Я знаю, что сделала что-то, что заставило тебя ненавидеть меня, когда мы были детьми, но... теперь мы взрослые.
Его рост и широта плеч тяжело давили на меня, хотя мы и не касались друг друга. Он содрогнулся. Потом поднял руку, словно собираясь заправить волосы мне за ухо, прежде чем сжать ее в кулак у бедра.
― Ты думаешь, что..? ― Его голос охрип от горечи. ― Что ты сделала что-то такое, что заставило меня покинуть тебя?
Мои колени превратились в желе.
― Разве не так? Я имею в виду... это была моя вина. А зачем еще ты это сделал…
 
― Довольно. ― Его голос был сдавленным. Он швырнул банку с краской на стол позади меня. Затем зашагал прочь, как будто был в двух секундах от того, чтобы ударить меня или себя.
Я сказала его удаляющейся спине:
― Я пришла не для того, чтобы обсуждать прошлое, Гил.
Лгунья.
― Ты ищешь модель, а я ищу работу. Я подхожу под большинство требований твоего объявления. Как насчет того, чтобы мы оба согласились двигаться дальше и сосредоточиться на этом?
Он повернулся ко мне лицом. Склонил голову набок, отчего еще больше непослушных волос упало ему на лоб. Несколько темных прядей запутались в черных ресницах, вызывая у меня невероятное желание смахнуть их.
― Мне больше не нужна модель.
― Нужна. Я слышала ваш разговор.
― Ты не только вломилась, но и подслушивала?
― Это не отменяет того факта, что тебе нужно очень скоро начать работать над проектом.
Он смотрел на измазанный пятнами краски бетон, как будто этот разговор истощил все его резервы.
― Мне не нужна эта работа. Мне это не нужно. Так что я не нуждаюсь в тебе.
― Ты буквально только что сказал, что тебе нужны деньги.
― Ты. Вали. ― Он поднял руку. ― Немедленно.
― О'кей, я думаю, что здесь небольшой накал страстей. ― Джастин встал между нами, разрушая образовавшийся напряженный пузырь. ― Позвольте мне уточнить. Олин предложила стать моделью, а ты ей отказал? ― Он покачал головой. ― Гилберт, чувак, какого хуя?
Гил оскалил зубы.
― Я же сказал тебе. Я не выполню заказ.
― Кстати, что она имеет в виду, говоря, что ты был ранен? ― голос Джастина понизился от беспокойства. ― Так вот почему ты предпочитаешь все делать левой рукой?
― Я рисую правой рукой. Моя левая рука не имеет значения.
Джастин фыркнул.
― Ты просто придурок.
Гил уставился в потолок, отгораживаясь от гнева.
― То с чем я, наконец, согласен. Теперь, мы можем закончить на этом? Мне нужно кое-что сделать.
Я прочистила горло, готовая спорить, но Джастин бился за меня. Он махнул рукой в мою сторону.
― В пропорциональном отношении она была бы очень хорошим ресурсом. Идеальный холст.
― Этого не случится. ― Гил прошел мимо нас обоих, с его тяжелыми ботинками.
― Ты только посмотри на нее. Как я уже сказал, деньги от «Райской рекламы» стоят того. ― Джастин пошел за своим другом. ― Ты ведь не умрешь, если возьмешь ее на собеседование?
― Вероятно, ― проворчал Гил.
Я втянула воздух, ненавидя себя за то, как мой желудок трепещет от идиотских бабочек. Потом сделала шаг вперед, позволяя куртке упасть с плеч, открывая свои лайкровые леггинсы и футболку.
Гил резко остановился, его взгляд зацепился за меня.
Сексуальное напряжение возникло из ниоткуда, шипя в холодном воздухе.
Я вздрогнула, когда его взгляд почти неохотно скользнул по моей фигуре, как будто его характер был защитой. Защитой от всего, что я заставляла его чувствовать.
― Просто возьми у меня интервью, Гил, ― прошептала я, проклиная легкость в моем тоне. Мягкость, которой не должно быть.
Гил напрягся, когда оторвал взгляд от моего тела. Его правая рука висела, как плеть, и болела. Совершенно очевидно для меня, что он все еще страдал от боли, но неочевидно для Джастина, который схватил его и потряс, как будто мог вытрясти здравый смысл из парня, который никогда не был хорош в разговорах.
Если бы у Гила был здравый смысл, когда он был подростком, то знал бы, как я любила его. Знал бы, что я не могу просто выключить его, как он. Что тот уничтожил меня, когда забрал эту любовь.
Желание снова влезть в куртку заставило мои руки сжаться вокруг манжет.
― Посмотри на нее. ― Джастин указал на меня. ― Идеальная пропорция между плечами и бедрами. Не слишком пышногрудая. Длинные ноги. Держу пари, она гибкая. И самое главное... ― Он прищурился, глядя на Гила. ― Она свободна, прямо сейчас. Она здесь, готова работать. Так что... иди рисовать.