Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Из залы вниз уводила лестница, утонувшая в сизых клубах, и даже перед ней, по выщербленному полу, стлалась дымка. Все-таки на туман она походила мало, скорей и впрямь откуда-то гнали дым, устроив сильный сквозняк. Получалось, этой гадостью затопили нижние этажи, словно бы задались целью усложнить прохождение лабиринта. И началось это задолго до того, как я возник тут, – то есть злосчастный мечник скорее всего поджидал не меня. Осталось выяснить, что за игру тут затеяли и каковы ставки.
Чужих игр я не люблю, но иногда от них сложно отвертеться. Вот и сейчас что-то дергало изнутри, побуждая нырнуть в туман. То ли задержек на пути скопилось столько, что требовалось спешить, то ль обострившимся восприятием ловил флюиды, меня подгонявшие. Конечно, камеру я мог раскокать с одного выстрела, но прежде она запечатлеет меня с огнестрелом в руке. А пальбы внутри здания я не слышал. Значит, это нарушение правил, сразу привлекшее бы ко мне внимание. Но и красоваться на виду ни к чему.
Зацепившись рукой за дверной брус и наклонив голову, я с низкого старта рванул через залу. Но не к лестнице, над которой подвесили камеру, а чуть в сторону, к ограждавшим провал перилам. С ходу перемахнул их, ухнув в туман, точно в воду, вслепую приземлился, едва не подвернув ступню. Подавшись спиной к стене, оцепенел, слушая тишину. Кстати, она не была полной, откуда-то доносились шорохи, шаги, даже голоса. Изредка звякали, словно бы мечами, но выстрелов вправду не слыхать. И какой в них резон, когда видишь не дальше рук? Тут и клинок столь же скор – может, для этого и нужен туман? То есть и для этого тоже.
Дым меня удивил – запаха он не имел, глаз и гортани не раздражал, лишь ограничивал видимость да путал ориентацию. Самое странное, что мои приборы почти не прибавляли обзора – ну, на треть, вряд ли больше. Хотя и такая добавка могла оказаться весомой при очередной встрече. А что встречи еще предстоят, я не сомневался. Больше всего здешний лабиринт напоминал полигон, в который запустили стаю одиночек или несколько команд, чтоб они порезвились тут от души. И что это: развлечение, испытание? Или естественный отбор? А коротышка-секач мог исполнять роль арбитра и на меня накатил, приняв за нарушителя. В общем, он не сильно ошибся.
Что ж, поиграем. Отлепившись от стены, я бесшумно спустился ко второму этажу и, сверясь с планом на шлемном экранчике, двинулся по коридору, едва различая стены. С обеих боков тянулись двери, и за каждой могла поджидать пакость, а меж ними возникали окна, таившие позади себя немало укромных мест. Так что вышагивал я как на пружинах, готовый в любой миг скакнуть в сторону. Но атака случилась там, где я не ждал. Глухая стена вдруг рассыпалась на куски, будто распахнулась могила, а изнутри вырвалось бронированное чудище, похожее на матерого кабана, вздернутого на задние лапы. С рыком рванулось ко мне, целясь нанизать на рогатину.
Может, полчаса назад такой фокус и удался бы – но не сейчас. Изящно крутнувшись, я пропустил рогатину вскользь себя и тут же полоснул «катаной» по панцирной груди чудища. Вот теперь все вышло у меня само собой, на чистом рефлексе. А клинок оказался еще лучше, чем я полагал, – распорол панцирь на всю глубину, изрядно зацепив тело.
Рык захлебнулся. Выронив оружие, чудище рухнуло на четвереньки. Устрашающий шлем слетел со стриженой, бессильно поникшей головы – вторым ударом я вполне мог бы ее срубить. И вовсе это оказался не монстр – обычный парень, откормленный, коротконогий. Только очень уж неласковый к гостям. Надо ж, рогатиной!..
– Ну ты, кабаньеро! – проворчал я. – Раз взялся изображать гладиатора, следовало и сетью запастись.
В ответ парень тоненько застонал, будто заскулил. Наверное, понял, что добивать не собираются, и решил меня в этом укрепить. Еще выучу на свою голову – подранил-то его не сильно. И что-то слишком легко он сдался. А ведь какую засаду учинил, сколько выжидал тут, затаясь мышкой, как рьяно бросился! Нет, таких перепадов нам не понять.
Потом мне стало смешно: ведь на медведя как раз и ходят с рогатиной. Тем более на Шатуна. Снова возникло ощущение, будто приключения в этом лабиринте кем-то срежиссированы. И что, пока я разыгрываю из себя героя, кто-то наблюдает за мной, удовлетворенно хмыкая. Может, для этого тумана уже изобретены «глазки», отлично его проницающие? Тогда я себе не завидую.
 
Пятясь, я отступил от раненого, пока его не поглотила мгла. Затем круто развернулся и поспешил дальше, стараясь не пропускать невидимых камер, а в ориентации больше полагаясь на слух. Как учат классики, бесшумных засад не бывает. А если туг на ухо, вини себя.
Но коридор со множеством дверей вскоре кончился, а дальше началось такое сплетение балок и столбов, перекрытий и лестниц, балконов и мостиков, что я с трудом узнавал в нем прежние помещения – точнее, что еще оставалось от них. И как уместилось в таком объеме? Конечно, под лабиринт заняли и подвалы, однако там прибавили, похоже, не один этаж. И не пять.
Еще дважды на меня выскакивали засадники, ухитряясь различать мою вкрадчивую поступь, хотя даже я слышал ее с трудом, – но я чурался затяжных схваток. Ограничивался парой встречных ударов и ускользал в туман, торопясь к своей цели. Тем более впереди все явственнее звучали крики, пока что смахивая на писк. Правда, неслись они не столько спереди, сколько снизу. Мне приходилось пробираться уже не с помощью чертежей, а по наитию, спускаясь этаж за этажом. И кажется, на крики стремился не я один, хотя другие-то вряд ли метили в спасители. Это что тут, такой приз? Одни, значит, защищают ямищу, а другие, стало быть, пытаются прорваться внутрь. А приз, случаем, не переходящий?
К туману я почти привык, даже приноровился к нему, вовсю пользуясь своим преимуществом, – еще бы мне не превосходить прочих, с моими-то прибамбасами! И наловчился избегать камер, при первых касаниях чужого взгляда отступая назад или сворачивая, чтобы найти другой путь. К счастью, «глазков» еще не натыкали тут на каждой развилке. А затем, когда я углубился в разросшийся подвал уже не на один десяток метров, туман вдруг оборвался, как отрубило, – хотя по всем законам должен был стекать вниз. Его словно подпирал снизу другой газ, более плотный, однако прозрачный. Невидимый, безвкусный, неощутимый. Эдак меня скоро загонят под воду и принудят дышать. А я и не замечу, даже тонуть забуду.
Теперь странный дым клубился над моей головой, точно грозовая туча. Затаившись в тени, я пару минут озирал вычурное сооружение, наконец открывшееся глазам. Просматривалось оно метров на двадцать, не больше, – так густо переплелись здесь мостки, балки, лесенки. Это не считая массивных стен, на коих, собственно, и держался лабиринт. Но раньше я не видел, насколько глубоко он простирается и какие провалы открываются внизу, даже по балкам пробегал без особой опаски. А теперь мне сделалось зябко. Бог мой, из какой фильмы заимствовали этот кошмар? И ведь не поленились такое отгрохать! И средств не пожалели. Кто же оплачивал, интересно?
На незатихающие крики, доносящиеся снизу уже вполне отчетливо, я старался не отвлекаться. Нынешние-то девахи умеют драть глотку, чаще не по делу. Пока, судя по громкости, сил у крохи полно, а кричит она больше от страха. И вряд ли ее заткнут прежде, чем кончится потеха в лабиринте. А вот если не доберусь до места… Такой вариант не сулит хорошего ни ей, ни мне.
А ведь как спокойно начинался день!.. Собственно, и прошел без эксцессов – до самых сумерек, когда черт дернул меня вступиться за кроху. (Или то был не черт? Или дело не в крохе, а в Карине? Или в обеих?) И будто лавину стронул – пожинай теперь.
Но этот участок предназначался не для ближнего боя – тут больше годилась стрельба. Это что, вроде уровней в игре? Чем глубже, тем веселей. Хотя дальнобойные винтари в таких теснинах вряд ли уместны. И выстрелов по-прежнему не слыхать – значит, положены глушители. Или стреляют не пулями? Эдакие спецбойцы со спецоружием. И насколько всерьез тут играют? На предыдущем уровне не церемонились.