Ты — мой грех (СИ)

  
Ты — мой грех
 
Юлия Гауф
   
Пролог
 
— Отпустите меня! Вы права не имеете меня удерживать.
Женский крик доносится из моего кабинета. И голос мне знаком.
ОНА что здесь делает?!
— Привет, Рус, — из кабинета мне навстречу вышел коллега. — Я тебе звонил раз сто.
— Телефон сдох, заехал перед работой за зарядником, — сжал в кулаке шнур, и кивнул на дверь. — Какого хрена она здесь? Это же Люба?
— Люба, — Андрей отвел взгляд, что на него не похоже.
— Ну и?
— Её задержали.
Из кабинета продолжают доноситься возмущенные крики.
Люба. Девочка-беда… больше не моя беда. Достала!
—Бумаги оформи, и отпусти. Я в твоем кабинете пока буду. Зря ко мне притащил, — бросил я, и хотел было уже идти в сто четырнадцатый кабинет Андрея, но тот остановил.
— Жена у меня рожает, Рус. Тебе придется самому с Любой разобраться, сам понимаешь.
— Просто иди и отпусти её, — процедил. — Не убила же никого, нехер ей здесь делать.
— Вообще-то есть тело, — понизил Андрей голос. — Уваров. Олигарх, слышал про него? Горничная вызвала полицию, мне сообщили, и Любу твою я выцепил, привез, и…
— И по порядку рассказывай, — сдался я. Придется мне встретиться с Любой.
— Люба пришла в отель сама, записи с камер есть. Одета была… ну, увидишь сам. Больше раздета, чем одета. Пришла к Уварову, опять же никто силой не тащил. Полтора часа их не было слышно, затем в люкс олигарха зашли охранник и горничная, чтобы проверить Уварова, и нашли его тело. Наркоту. Кровь. И Любу.
Дьявол!
— Езжай к своей Лизе. Напиши, как родит. Беги уже, — махнул я Андрюхе, выдохнул, и вошел в кабинет.
На стуле, напротив моего стола сидит Люба. Черт, её в убийстве подозревают, но она и не думает плакать. Горит она ярко, как и всегда. Это восхищает, и это бесит.
А еще я тупо больше не хотел её видеть.
Предала.
Осмотрел её мельком — одета как дорогая шлюха, и в отеле она не в нарды с Уваровым играла, явно. А мне говорила, что девственница.
Маленькая лгунья.
Я кивнул младшему следователю, чтобы оставил нас одних
— Ну здравствуй, Люба, — опустился за стол, и сузил глаза, глядя в её — миндалевидные, кошачьи.
— Ты?
— Я, — кивнул, чувствуя, как разгорается злость.
Значит, все же, шлюха. А я её на руках хотел носить, идиот.
Но убийца? Наркоманка? Ей девятнадцать всего.
— Давай, рассказывай. Желательно правду, не будем тратить время. Или будешь как все орать, что это не ты убила Уварова, и что все произошло случайно?
Люба нахмурилась, потерла виски пальцами, и в упор посмотрела на меня.
— Я не буду говорить, что это не я, Руслан. Вот тебе правда. Я его ударила, он упал, и больше не очнулся. Я убийца. А теперь можешь меня посадить, мне уже плевать.
  
1
 
2 недели назад 
На третий этаж я забралась легко, не в первый раз через балкон приходится забираться. Эту женщину, хозяйку квартиры, я заметила два месяца назад. Выучила её расписание, знаю когда она гуляет с собакой во дворе, когда уезжает на работу, и во сколько возвращается. И теперь я гостья в ее доме.
Незваная гостья, которая влезает через окно. Всего-то третий этаж, но был бы девятый — и тогда бы полезла, мне не привыкать.
— Привет, красавчик, — поприветствовала я смешного тойтерьера своей «квартирной хозяйки». — Ты же умеешь хранить секреты?
Пёсик умеет.
Я здесь не впервые.
Прошла по знакомой квартире, за три дня ничего не изменилось, вот только…
— О-па, а это что? — вгляделась в синюю коробочку с презервативами на прикроватной тумбочке, и фыркнула: — А я -то думала, что здесь скромница живет.
Времени до возвращения Леры — три с половиной часа. Много, но терять его по пустякам не хочется, нужно сделать то, ради чего я влезла в чужое жилище.
Я вышла из спальни, провела пальцем по беговой дорожке — пыльная, Лера так и не начала бегать. А затем я вошла в ванную, и начала набирать воду. И через десять минут я уже нежилась в горячей, ароматной воде.
 
На что только девушка из трущоб не пойдет, чтобы хорошо помыться!
Я мурлыкала себе под нос песенку, играла пальцами на ногах с напором воды, и получала ни с чем не сравнимое удовольствие. Это такой кайф — лежать в воде, в ванной, в квартире, где нет никого, кроме маленького, почти игрушечного пса.
Не то что наша коммуналка в бараке, который нужно было снести еще лет сорок назад. Там и ванны-то нет, только раздолбанный, вечно занятый постирушками душ.
Ни помыться, ни поесть нормально, ни уединиться.
Кто-то страдает по этому поводу, кто-то смирился, кто-то спился, а вот я нашла другой способ почувствовать себя юной, симпатичной и счастливой девушкой — залезть в чужой дом, и представить, что я здесь хозяйка. Я не ворую, хотя, конечно, соблазн был — нам иногда и есть-то нечего, но… нельзя. Табу.
Впрочем, вламываться в чужие дома тоже табу, но должны же и у меня быть в жизни радости. Пусть они и состоят из горячей ванны, ароматной пены и чужого чая с бергамотом.
Фантазий моих обычно хватает на час, затем нужно быстро сушить полотенце, протирать кафель в ванной, остужать чайник и всячески заметать следы своего здесь присутствия. И возвращаться в коммуналку к соседям-алкашам, опустившимся матери и отчиму, к маленькой любимой сестренке Диане.
И думать, как достать двадцать миллионов рублей, чтобы вытащить старшего брата из тюрьмы. У меня из этих двадцати миллионов накоплено семь тысяч. Так себе накопления, конечно. Впрочем, Серый, мой парень, сказал что у него есть вариант, как достать деньги.
И сегодня мы об этом поговорим.
Я отогнала все мысли, и продолжила наслаждаться ванной. Вода остывает, и я подкрутила кран, прибавляя градус. А затем услышала сквозь шум воды, как залаял тойчик Леры, и быстро выключила воду.
Она не могла вернуться. Я точно знаю, что Лере сегодня нужно в офис, отвезти нужные бумаги, согласовать следующие дни, затем она сидит в кафетерии с коллегами, и только тогда возвращается домой. Наверное, это соседи на лестничной клетке шумят, вот пёсик и беспокоится.
— Р-ряв-ва-вав! — разошелся тойчик, и… дверь открылась.
Здесь. Кто-то вошел!
— Мой сладенький. Встречаешь меня, — пропела Лера. — А я не одна. Познакомься, это Руслан. Руслан, это мой Кексик.
— Очень приятно, я бы пожал руку, но как-нибудь потом. Давай займемся делом, — развязно заявил этот Руслан.
Голос низкий, чуть хрипловатый. Чувственный. И пугающий.
Я здесь голая, в чужой квартире, и… хмм, может они пойдут в спальню, и «займутся делом», а я быстренько выскочу вон? Конечно, обидно, что придется искать новую квартиру, чтобы расслабиться. К этой я привыкла, но привести все в порядок я здесь не успею. И Лера теперь будет закрывать окно. Может, даже сигнализацию поставит. А мне в тюрьму нельзя, кто за сестрой тогда присмотрит?!
Я, стараясь не шуметь, поднялась из воды, и вышла из ванны на коврик.
«Хоть бы меня не заметили! Хоть бы не заметили, ну пожалуйста!» — мысленно твердила я, но везение мое, кажется, закончилось.
— Когда ты говорила, что не одна, ты только собаку имела в виду? — услышала я мужской голос гораздо ближе, чем хотелось бы — примерно в двух шагах от двери в ванную.
— Да.
— Ты свет оставила? Выключить забыла?
— Я выключала.
— Влажно, свет включен, и я слышал шум воды. Отойди-ка, Лена, подальше, — скомандовал незнакомый мне мужлан, и я затаилась.
Придется, кажется, с боем пробиваться отсюда. Голой!
— Я не Лена, а Лера, — обиженно произнесла девушка, и… дверь резко открылась.
А я даже не успела вещи схватить, и встретила этого Руслана как была — голая, влажная, и испуганная. А когда увидела, кто передо мной, так и вовсе задохнулась.
От ненависти.
Руслан. Руслан Соколовский. Тот самый мужчина, в которого я, как полная идиотка, влюбилась в свои пятнадцать лет. Тот самый, кто с улыбкой заявил мне, что я малолетка.