Людоеды (СИ)

— Не знаю, не знаю…  — отвлёкся тот на друга, — что те и сказать на это. Я лично, кем был, тем и остался, а ты, Зуб, как бы те это не обидно было слышать…
— Давай уже, не развози дерьмо по горшку пальцем…
— … практикантроп! Дичаешь!
— Ну так, блин…  есть куда, а в кого…  — кивнул он Михею на класуку. — Тушёнка! Чай, первую и съедим! Хоть какой-то толк выйдет…
— Вы…  вы…  чего это, мы-альч-Ик-и…  — едва не навернулась та с сука.
На это и был расчёт, а делали основной упор собеседники. Не вышло — усидела. Зараза. Время уходило почём зря, а вернуться в лагерь следовало до темноты и приготовиться к новой встрече с…
— Хм, бомжами, — ухмыльнулся Мих. — И надо же было придумать такое название дикарям!
— А сам — нам…  — отреагировал Зуб. — Ты не меня обозвал, а всех — практикантропами!.. Эй, Сак! Харе подкатывать под баб! Фиг обломиться — сегодня точно! А вот ночью…  Ух…
Зуб осознал, куда двинет в ночную смену — к бабам, а точнее пойдёт по бабам. Вряд ли они ему откажут в гостеприимстве и не только.
— Я с тобой!..
Сак с удивлением поглядел на сотоварища, не особо вникая в его мысли — не Мих. Зато вот он всё быстро уяснил.
— Не стоит раскатывать губы, — припас он губозакаточную машинку. — Не всё так просто и легко, как кажется на первый поверхностный взгляд…
— Ты это про баб или про бомжей?
— Про всё на свете! — было интересно узнать ему: на каком свете они находятся. Не в аду же, Земля вроде бы несильно изменилась, зато ландшафт — определённо. И без компаса соваться в лесные дебри нынче себе дороже. А и в одиночку бродить. Как минимум парами, а лучше группами, пускай и с девицами, но для создания массовости толпы самое оно.
Тушёнка не переставала доставать.
— Подрубить сук под класукой — и дело с концом! — заявил Зуб.
— С ней или…  — усмехнулся Мих.
— Ну, ты же знаешь меня, как себя…  — ехидно ухмыльнулся напарник.
Сак вроде бы и не при делах, зато при бабах. Баклицкая так та вообще ходила за ним, а вот Ирка…  Ворона только-только выбирала себе защитника, поэтому строила глазки сразу и Зубу, и Михею.
Тем было сейчас не до того — не до неё — их и без Вороны донимала Тушёнка.
— Вот нах…  кукушка! Оставить её тут куковать до утра, так сама свалится…
— Не, Зуб, я думаю: она тут корни пустит…
Издёвки — издёвками, но что-то надо было делать, а непременно предпринять. На ум ничего кроме противоправных действий не приходило — всё-таки сказывался возраст и мальчишеское озорство парней.
Ими было решено перерубить сук под класукой.
— А давай я топор метну?
— Хм, ирокез, блин…  — отказался Мих наотрез. — А тот ещё головорез! Я сам…
— Ведь прав…  сам тогда начал, терь тут и кончай…
— Меня-А-А…  — снова слетела с катушек ёперная дива.
Зуб пригрозил набрать горсть шишек и ими заткнуть, а заодно сбить класуку. Даже камень поднял с земли и вовремя. Чудище при них ощетинилось и нервно зарычало, почуяв приближение какого-то противника. То ли зверя, то ли дикаря, то ли ещё кого. Выяснять почему-то никому не хотелось, даже Зубу с Михом при наличии у них железного оружия.
Оба бросились к дереву, и тот, что был с топором, оказался на обладателе ножа верхом, перерубив с одного удара сук под класукой.
Та как сидела на нём, так и рухнула наземь. При этом при всём не пикнула. Видимо ей отшибло нижнюю половину, а до верхней — не сразу дошло. Подвели нервные окончания или просто не ожидала подобного действия провокационной направленности со стороны студентов.
— Тихо! — приложил Зуб указательный палец к устам. — Т-с-с…
И в довершение ко всем злоключениям зажал класуке рот рукой, та укусила его, и он сунул ей к горлу стальное лезвие «клыка», грозя перехватить гортань, но не дать крикнуть.
Тушёнка не пикнула. С ней приключился иного рода конфуз. Сие изменение парни не сразу приметили, а вот девчонки…
Под ней образовалась сырость, которой она окропила мох. То же самое сейчас делал Сак с девицами, а те с ним. Каждый затыкал рот другому, и только Мих покосился на чудище вместо Зуба, нарушив традицию.
 
— Ш-ш-ш…  — попросил он зверюгу не выдавать их.
Да где там — та опустилась на передние лапы и приняла боевую стойку. Благо замолчало и больше не рычало.
Практикантропы дышали через раз, стараясь не сопеть, а вот зверь…  поднял уши и отвёл назад. Всем показалось: тот, кто стреножил его, заставив напрячься, обходил их стороной, а вернее заходил с тыла.
Одно Мих точно уяснил: без стрелкового оружия вроде примитивного лука — и не одного — в лес соваться не стоит. А и рогатин настругать подобно заострённым толстым кольям двух и трёхметровой длины. Ими и в лагере случись беда, можно будет оборониться от дикарей. Выставь частокол и хрен попрут на них — дрогнут. Старался гнать прочь от себя дурные мысли. Но те сами лезли в голову и ни к нему одному.
— Ой, мамочки! — не выдержала Баки. — Я боюсь!
Сак не успел опомниться, как и иные парни, а вот Ворона не проворонила момент и двинула подругу кулаком в нос, чтобы та заткнулась. Сама предательски вскрикнула от боли.
— В круг…  — прыгнул Мих к Зубу и те прижались спинами друг к другу.
Не ощущая больше прикосновения лезвия на шее, Тушёнка по-прежнему не думала орать, осталась также подле них, понимая: бежать некуда. И у кого могла искать защиты — у тех, кого всё это время гнобила. Теперь же, похоже, что настала её очередь — пришла расплата за содеянные в прошлом грехи.
Сак вовсе поступил хитрее остальных. Девицы словно половинки тоста приплюснули его с боков, точно сладкую прослойку джема. Липли к нему аки мухи к…  тому самому. Угу…
Ни на что другое этот хитрец не тянул, а кого на себя, как одеяло — Ирку. На Таньку естественно наплевать. Если что — непременно бросит её, как Зуб — Тушёнку тому, кто подбирался к ним, кружа вокруг их стоянки.
Мих снова мельком покосился на ручную зверюгу. Та также косилась по сторонам глазами, а заодно водила ушами. Резко развернулась и бросилась в…  бега.
Такого никто от неё не ожидал — провокации. Сак рванул следом, таща за руку Ирку. Ну и куда же без Баки. Ворона окликнула ту. И Тушёнка рванула заодно с ними.
— А мы чё тут как эти остались…  — терял связки слов и мысли Зуб.
Мих ощутил его дрожь своим телом, хотя у самого мурашки пробежали по телу, а ноги предательски гнулись в коленях. Того и гляди: вот-вот бухнется на зад, и…  тогда домкратом не поднимешь — придётся кран вызывать со спасателями.
— Стоять — бояться! — выдал он на-гора.
— Да куда уж больше, когда некуда-А-А…  — заорал Зуб. Но остался — не бросил друга на произвол судьбы.
Наконец и до них эхом долетели первые отзвуки шорохов. Кто-то ломился и прямо на них сквозь кустарниковую растительность.
— На дерево…  — подсказал Зуб.
И не сговариваясь, оба практикантропа сиганули на ствол с ветвями, начинающимися где-то на высоте трёх-четырёх метров. Никто из них не помнил, каким образом запрыгнул туда, но когда выяснилось: кого испугались — дружно рассмеялись.
Мимо их места стоянки пронеслась какая-то мелкорогатая живность.
— Во коза дрисливая! Прям как наша класука…  Ха-ха…  — прыснул Зуб.
Рано и зря. Следом появилось нечто, что заставила заткнуться его и на довольно длительный промежуток времени. Дар речи исчез с момента появления под ними рептилии. Именно рептилии, а не зверя. Хотя и выглядел хищник как звероящер. Не шкура, а броня. Весь в пластинчатой чешуе. Не пробить ножом, а и топором, поскольку повсюду бугрились ещё и костяные наросты.
Одним словом — монстр. А то ещё чудище. И вообще…
Зуб перекрестился, хотя ни разу до сего момента не молился, да и в церковь не ходил — обычно мимо проходил. Мих не отстал от него. У него в отличие от друга имелся нательный крестик. И мог поставить его себе, поскольку был раз в церкви в момент крещения подростком, когда на этом настояли родители, а на тех надавили их — старики.
Даже поцеловал. Но про себя не стал причитать — свои мысли оставил при себе.