You're All I Want (СИ)

— Х-хорошо, — еле выговорил я, смотря вслед уходящей сестре, которая только что действительно нас спасла.
— Буду прыгать, — с воодушевлением сказал Рих.
— Нет-нет-нет, — запротестовал я, глядя на то, как Рихард спокойно одевается и уже затем открывает окно, впуская в комнату немного прохлады. — Никуда прыгать ты не будешь, совсем что ли? Ты можешь себе что-нибудь сломать!
— Увидимся в школе, — лишь промолвил он, улыбнувшись, и действительно прыгнул, блять. Как чертов, мать его, кузнечик. Я же, посмотрев вниз и убедившись в том, что все в порядке и Рихард благополучно покидает территорию моего дома, закрыл окно и в шоке опустился на кровать.
***
Мне было очень сложно скрыть улыбку за завтраком из-за теплых воспоминаний о нашей довольно-таки милой ночи и веселом подъеме утром. Но я, невзирая на то что чувствовал себя лучше всех на свете, сделал вид, будто мне на все плевать с высокой колокольни и вообще я на всех обижен, потому что они смеют управлять моими чувствами и ущемлять мои права, поэтому игнорировал родителей, лишь переглядываясь взглядами с Эм. Я молчал, поскольку в Гамбург мне ехать не хотелось.
В школу же мы пошли с Эмили вместе: я покорно ждал, пока она накрасится, окончательно приведет себя в порядок и наконец соизволит пройтись по утреннему парку вместе со своим братом. И вот, через полчаса нудных сборов, сопровождающихся вопросами: «А это нормально?», «А это не полнит?» или «Может, другие тени?», мы с сестрой выдвинулись в направлении школы. Как только мы покинули квартиру, я обнял ее, крепко прижав к себе, и еще раз поблагодарил за то, что она сегодня сделала для нас, не позволив спалиться. Сам не понимаю, как мы вчера уснули, но вот так получилось, и если бы не Эмили…Черт знает, был бы я сейчас в этом городе.
Все же я не до конца понимал, что именно движет ей: любовь ко мне и желание помочь или же какие-то личные мотивы? Вот так нелепо и странно все произошло, но благодаря этому еще одним человеком в моем окружении, который полностью меня поддерживал, стала моя сестра. Удивительно, как всю сознательную жизнь мы не давали друг другу покоя, а тут вдруг сдружились буквально за один день. Все-таки она выросла… И не только физически, но и психологически тоже. Понимает уже, что такое отношения между людьми, и, к счастью для меня и сознательных граждан, делает правильный и достойный выбор.
В школу я шел ускоренным шагом, нет, бежал: так сильно хотелось увидеть ребят и спросить, что же там такого нового и интересного, и, конечно же, посмотреть на этот чертов день Святого Валентина.
Все вновь было украшено, в глаза бросались надувные шарики розового и красного цветов, а на входе в школу две девочки с крыльями ангелочков раздавали открытки-валентинки. В школе царила никакими словами не передаваемая атмосфера праздника, который всю жизнь был чужд мне. Ну что это за праздник такой? Это скорее праздник у тех, кто продает цветы, открытки и плюшевых мишек. А что, такая прибыль и всего за один день! Можно здорово разбогатеть.
За первые три урока я получил гору валентинок от неизвестных отправителей, и вообще это время прошло в какой-то странной беготне, потому что из-за суеты учителей мы практически ничего не делали, а на истории с Рихардом так вообще посвятили все время подрисовываю рожек различным правителям, чьи портреты находились в учебнике. После третьего урока должна была состояться торжественная линейка, где я не был ни разу за одиннадцать лет, поэтому, как и сознательная половина школы, решил благополучно проебать это дело и выйти покурить с Рихардом, но не тут-то было.
— Пауль, привет, я соскучилась, — Рита обняла меня, как только я вышел из кабинета физики и хотел направиться к выходу из школы. В нос сразу ударил этот приятный малиновый парфюм, которым она обычно пользовалась, и я с сожалением подумал о том, что сейчас я разрушу эту чудесную идиллию, если вообще смогу это выговорить. — В этот знаменательный день я хочу тебе кое-что преподнести.
— Рита… — снова начал я, пытаясь настроить ее на хотя бы какое-то подобие разговора, но девушка лишь лучезарно улыбалась и словно не слышала меня.
 
— Я приготовила тебе кое-что, здесь… — снова бормотала она, сжимая в руках пеструю коробочку.
— Рита, послушай, — перебил ее я в который раз.
— Подожди, я скажу сначала, мне…
— Нам нужно расстаться, — не выдержал я и наконец сказал это. Три слова, а сколько всего поменялось в ее лице и в лицах людей вокруг, которые даже притихли, прислушиваясь к нам. Сколько же легкости я испытал, когда они наконец слетели с моих губ!
— Что? — спросила она, нахмурившись.
— Понимаешь, я не тот человек, который тебе нужен. Я верю, что такой еще найдется и вы будете действительно счастливы, но это буду не я, потому что я влюблен в другого человека, — спокойно, на одном выдохе произнес я эти слова. Я говорил искренне и почти правду с надеждой на то, что меня поймут, но разве какая-то искренность может унять боль человека, даже если он знает о моей честности? Все еще ощущая себя персонажем-сердцеедом какого-то сериала, я внимательно смотрел на застывшую от шока Риту. Да, согласен, беды ничего не предвещало, и у меня даже не было повода ее бросать! Выглядела она всегда хорошо, следила за собой из-за меня, в постели тоже могла показаться находкой для любого. Хотя у нас и был-то секс всего один раз, но этого мне хватило, чтобы понять, на что она способна. Хоть мне это ничего и не давало. Все же в людях я ценю не это.
— Рита? — тихо переспросил я, когда понял, что девушка впала в ступор, глядя буквально сквозь меня. Я помахал рукой у нее перед глазами, но она лишь молчала и смотрела в одну точку, и тогда я заметил, что на глазах Риты навернулись слезы. Я не знаю, что я хотел сделать: обнять, успокоить — не знаю, но, когда я ступил к ней ближе, она ни с того ни с сего залепила мне хлесткую пощечину, и я клянусь, что чуть не упал от такого резкого и довольно сильного удара. Щека просто горела, нет, пылала, и я, прислонив к ней свою холодную ладонь, выжидающе смотрел на Риту и ждал ее дальнейших действий. Вполне заслуженно.
— Как ты… как ты мог? — ее губы дрогнули, и она прошептала это очень тихо, словно и не хотела, чтобы я услышал.
— Я…
Еще секунда, и девушка, последний раз ненавистно посмотрев на меня, кинула на пол подарок и валентинку и побежала в сторону женского туалета, захлебываясь в рыданиях. Ну блять. Я поднял коробку с пола и огляделся по сторонам: все смотрели на меня, разинув рот, перешептывались, кто-то из девчонок побежал успокаивать расплакавшуюся Риту, а я стоял как идиот и беспомощно пялился на людей, обсуждающих нас.
— Что ты ей такого сказал? — спросил меня Рихард, подошедший ко мне практически сразу.
— Правду, — только и ответил я, потирая щеку, которая горела все сильнее.
— Зачем же ты сейчас разбил девушке сердце? — протянул Тилль, обнимая резко погрустневшую Катрину за талию.
— Чтобы не делать этого потом, — отчужденно пробормотал я.
— Ты бросил девушку в день всех влюбленных? — робко спросила меня стоящая рядом с ним Катрина. — Это немного жестоко…
— На дискотеку идете? — вклинился между всеми нами как всегда веселый Шнайдер.
— Не знаю, — кротко отозвался я, все еще потирая свою многострадальную щеку, и Тилль, похлопав меня по плечу, удалился с Катриной прочь.
Мне почему-то было стыдно смотреть в глаза Рихарду, учитывая, что все это происходило на его глазах, да еще и половина лица у меня была красная, и выглядело это, мягко говоря, не очень. Когда все зеваки, наблюдавшие за нашим с Ритой бурным разговором, наконец разошлись и прозвенел звонок на четвертый урок, а шум сменился ожидаемой тишиной, мы с Рихардом завернули в пустой коридор и сели на скамейку у учительской.
— Пауль, — мягко позвал меня он, когда я отвернулся в сторону, не открывая руки от своей пылающей щеки. — Покажи мне свое лицо.
Я правда старался сделать так, чтобы он не видел этого, и пытался вовсе не смотреть на своего друга, но у меня это плохо получалось. Особенно после его просьбы.