You're All I Want (СИ)

Я могу потерять из-за этого свою семью, окружение, некоторых друзей. Почему я должен выбирать и жертвовать чем-то, если я чувствую себя таким счастливым рядом с ним? Мне очень жаль, что я не могу иногда забраться к нему в голову и узнать, что там творится и о чем он думает. Испытывает ли он ко мне то же самое? Или для него это просто реалистичная игра, которая разбавляет его учебные будни? Нет, я не могу думать о таком.
Может, все произошло правильно, и Шнайдер с Тиллем должны были тогда открыть ту дверь? Как и моя мать должна была?
***
Утром я кое-как взял всю волю в кулак и нашел в себе силы встать с кровати, которая казалась мягкой и теплой как никогда. Большее время от сборов в школу я стоял перед зеркалом в ванной и пытался привести себя в божеский вид с помощью ледяной воды. Когда я стал похож на более-менее выспавшегося человека, то уже собрался уходить на кухню, чтобы закрепить результат с помощью чашечки кофе, но мой взгляд зацепился за несколько алых пятен, которые теперь украшали шею на самом видном месте. Я чуть коснулся их и провёл рукой по шее, морщась, чувствуя тупую боль. Отлично. Все же шесть утра для пробуждения было слишком рано, но мне было все равно, поэтому я направился в школу пораньше. Лишь бы не встречаться с матерью или, чего хуже, отцом. Интересно, а она ему рассказала?
Все же было очень обидно узнать, что именно Тилль сказал моей матери, где я могу находится и как меня найти. Как только я зашел в школу на следующий день, Линдеманн буквально поймал меня у двери и попросил прощения, признаваясь в том, что это был он. Нет, я вполне понимаю, я, наверное, поступил бы так же, будь я на его месте, но он мог хотя бы позвонить. Теперь же мы обедали вместе и он рассказывал мне о чем-то интересном, судя по его блаженному выражению лица, но всеми мыслями я был слишком далеко.
— Наши классы объединили, — с воодушевлением произнес Тилль, ткнув меня в плечо указательным пальцем. — Сядем вместе?
— Я с Рихардом, — даже не задумавшись о смысле фразы, бросил я. Мы тихо сидели в столовой, и я пытался допить свой компот из сухофруктов, все хватаясь за обрывки обидных фраз матери в своем туманном еще с утра сознании.
— Ах, да, точно, — эта противная пошленькая улыбка затронула его губы, и я устало закатил глаза, поэтому Тилль немного умерил свой пыл, а его и без того всегда серьезное и сосредоточенное лицо теперь приобрело еще больше серьезности. — Ты чего убитый такой?
— Не спал всю ночь, — честно признался я. Я ведь так и не объяснил ему, что именно произошло, но он и не спрашивал, видимо, прекрасно понимая, что если я захочу чем-то поделиться с ним, то сделаю это без просьб и лишних разговоров.
— Что-то случилось? — осторожно все же поинтересовался он, но я лишь помотал головой в ответ. Как же мне хотелось ответить «Рихард случился», но я вовремя понял, что тогда имени этого человека будет слишком много в нашей непринужденной дружеской беседе. А что я ему скажу? «Знаешь, история повторилась, и мать чуть не выставила меня из дома»? Нет, это еще куда ни шло, а что насчет «Рихард вчера подрочил мне, и мне понравилось, а теперь я понимаю, что мне пиздец как страшно осознавать то, что происходит»? Нет, один ответ ахуительнее другого, остается только скомбинировать их вместе и взорвать мозг своему лучшему другу таким количеством странной и будоражащей сознание информацией.
— Я потом тебе расскажу, — ответил наконец я, и закинув сумку на плечо, встал со стула, придвигая его ближе к столу, и привлекая Тилля быстрее доедать свой салат, чтобы идти на урок вместе со мной.
— Как скажешь, — понимающе кивнул он, и мы отправились на химию.
Весь день я боялся смотреть в глаза Рихарду, боялся даже говорить с ним или, не дай бог, задеть его руку кончиками пальцев своей руки, если буду брать у него карандаш или линейку, чтобы сделать вид, что я действительно черчу эти тупые графики и нахожу экстремумы функции. Воспоминания о вчерашнем никак не выходили у меня из головы. Все же конспиратор из меня был так себе, потому что мои щеки не меняли своего яркого цвета и мои глаза то и дело обращались к нему, каждый раз встречаясь с его ехидным взглядом и заставляя меня снова потерпеть неудачу в своей конспирации и задумчиво склониться над тетрадью по алгебре или геометрии в который раз за день. На последнем уроке напряжение между нами, которое я, быть может, сам себе и надумал, практически исчезло из-за обилия людей в помещении: все же сорок с лишним человек это тебе не двадцать, и я чувствовал себя более защищенным и даже общительным, потому что фрау Майер разрешила нам просто посидеть тихо и поговорить на свободные темы, а не заниматься химией. Тилль с Катриной сели прямо перед нами, и все сорок пять минут я был вынужден смотреть, как они мило воркуют о чем-то, как забавно содрогаются плечи девушки, когда Тилль невзначай касается ее, и с каким интересом она слушает его истории про деревню, где живет его бабушка. Интересно, а как со стороны выгляжу я, когда слушаю Рихарда?
 
— Итак, объявление по поводу предстоящего праздника, — фрау Майер постучала кончиком ручки по деревянному столу, и гул в классе немного утих, и практически все глаза в удивлении уставились на учительницу. Кроме Рихарда, который, блять, спал.
— У нас есть праздники? — спросил я. Нет, Новый год и Рождество позади, что еще-то?
— Ох, Пауль, вы совсем забыли про День Святого Валентина, — женщина, сидящая напротив меня, сняла очки и потерла переносицу. Действительно, совсем забыл про этот сопливый и никому не нужный праздник, который даже и праздником назвать-то сложно.
Девчонки начали перешептываться и хихикать, в то время как я с абсолютно отчужденным и непонимающим ничего ебалом смотрел на Тилля, который рисовал указательным пальцем в воздухе сердечко. Катрина мило улыбалась и что-то шептала ему на ухо, и я, поняв, что от такой сладости я сейчас поперхнусь, повернул голову немного вправо. Мой взгляд метнулся на таких же отчужденных, как и я, Флаке и Оливера, и краем уха я услышал, как первый возмущается о том, что в его жизни слишком много праздников и ему некогда учиться. Понимаю, дружище. Лично я не собираюсь участвовать в очередной самодеятельности. Как будто мне больше заняться нечем.
— …У нас будет праздничный концерт, а также почта любви, — все не унималась женщина.
— Почему мне смешно, господи… — совсем тихо прошептал я и закрыл лицо руками, оперевшись локтями о парту. Нет, серьезно, это звучало так странно и тупо, что я готов был заржать прямо на уроке, нагло наплевав на все порядки и правила поведения, но горящие огнем любви глаза девушек, сидящих со мной в одном помещении, не дали мне этого сделать. Почта любви, блять. Если бы действительно была такая почта, то, наверное, было бы неплохо. Я даже знаю, кому бы понадобились ее услуги. Имя человека, о котором я подумал, сразу же разразилось громом в моей голове, и я мгновенно повернулся в сторону Рихарда: тот вальяжно раскинулся на стуле и прикрыл глаза, пытаясь заснуть, но я пнул этого олуха в бок, заставляя уничтожающий все и вся взгляд прожечь меня насквозь. И тебя с наступающим, Рихард. Вот кому точно не помешало бы немного любви. Хотя бы к ближнему. Я с каким-то сожалением отвернулся и принялся дальше слушать то, о чем с таким воодушевлением говорила учительница. Он ведь действительно никого не любит.
— А дискотека будет? — кокетливо поинтересовалась Рита.
— Конечно, — согласилась учительница. — И самостоятельная по карбоновым кислотам тоже.
— Ох, любовь, — снова мечтательно протянула фрау Майер, присев на краешек своего стола, пока класс гудел из-за недовольства по поводу самостоятельной. — А первая любовь это всегда так трогательно и прекрасно. Эх, сбросить бы мне лет двадцать, я бы потанцевала с вами…
— Все же, наверное, побольше, — произнес Рихард, разлепив глаза и довольно потянувшись на стуле. Еще громче бы сказал.
Я повернул голову в сторону Риты, и та прошептала мне на ухо что-то вроде того, что с удовольствием повторила бы вечером новогодней дискотеки, и я с абсолютно непонимающим ебалом попытался сделать вид, что не расслышал или занят разговором с Рихардом. Блять, ну и что мне делать? Сказать ей, что я в ней не очень-то и заинтересован, а предмет моего интереса находится слева от меня или что?