You're All I Want (СИ)

— А все из-за того, что мы не могли нормально поговорить, — тихо произнес Рихард, снова поднося тлеющую сигарету к губам.
Я прикрыл глаза, еще крепче прижимаясь к нему и чувствуя как он медленно выдыхает новую порцию дыма. Такие тихие, мирные и довольно милые вечера стали неотъемлемой частью моей жизни с тех пор, как мы стали общаться. Затем к нашим ежедневным занятиям постепенно прибавлялись все новые бутылки с алкоголем, а иногда и шоколадные конфеты. Я безумно скучал по тихой квартире Рихарда в таком уютном и привычном полумраке, откровенным и честным разговорам, а также простой человеческой близости, запаху его парфюма и мягкому смеху. И вот сегодня наконец состоялся один из тех вечеров, который после довольно долгого «перерыва» казался мне самым лучшим из всех, что у нас были. Лампа на столе Рихарда изредка мигала из-за скачков напряжения, ветер тихо шумел за окном, а мы с Рихардом спокойно лежали на его кровати, как и раньше. Рихард ни разу не упрекнул меня в том, что я не доверяю ему, в том, что после всего случившегося я мог так усомниться в нем, и я был невероятно благодарен ему за это, потому что он понимал, что и его вина тоже есть в этом, и не хотел, чтобы теперь ее чувствовал я сам.
— Ну, ты по крайней мере пытался, — рассуждал я, еще удобнее устраивая свою голову на его груди, — Но, зная тебя, Рихард, ты бы не стал делать шаг навстречу первым.
Тот тяжело вздохнул и не стал отвечать мне.
— Ты останешься у меня? — спросил он через какое-то время приятной тишины, и я, приподнявшись на локтях и повернув голову в его сторону, ответил:
— Да.
— Что сказал родителям? — поинтересовался Круспе.
— Так и сказал: пойду на ночь к Рихарду, — поведал я, и вспомнив реакцию родителей, глупо усмехнулся своим же мыслям, — Мама сделала вымученное лицо, а отец почему-то посмеялся.
— Он у тебя вообще забавный, — подтвердил Рихард, совсем легко касаясь моих волос своими пальцами, начиная медленно перебирать осветленные пряди.
— А ты откуда его так хорошо узнать успел? — спросил я. За время моего «отсутствия» моя семья и Рихард как-то подозрительно быстро начали хорошо общаться, и мне, конечно же, было интересно, почему так произошло и надолго ли это.
— Ну, как… — начал Рихард, — Когда ты еще был в коме, и твои родители и я дежурили в больнице, мы неминуемо пересекались. В самый первый день после всего произошедшего, я все-таки выбрался на улицу, но сигарет у меня не было, а твой отец как раз вышел на улицу вслед за мной.
— И что дальше? — снова спросил я.
— Молча протянул мне одну сигарету, прикурил сам и внимательно посмотрел на меня, задав лишь один вопрос, — отчужденно ответил Рихард, и я почувствовал, как его ладонь медленно спускается на мою шею.
— Какой? — мое нетерпение было не унять.
— Не даешь ты интригу сохранить, Пауль, — мягко ответил Рихард, слегка посмеиваясь, — Спросил, действительно ли я люблю тебя. Я и ответил.
— Я не знал, — пробубнил я, задумываясь над его словами, которые мне было слишком приятно слушать. Наконец-то ты это признал.
— Он изначально понял, почему мы с тобой постоянно вместе, просто не хотел мешать. Потом мы еще много раз разговаривали, и в тот день, когда я пил чай у тебя на кухне, мы тоже много говорили, просто ты спал.
Я многозначительно хмыкнул.
— Почему ты уехал? — спросил я Рихарда, который о чем-то крепко задумался и замолчал. Я нащупал в полумраке комнаты его руку, осторожно сплетая наши пальцы.
— Не могу пока сказать тебе всей правды, — послышалось в ответ и я уже нахмурился, готовясь к очередному допросу с моей стороны.
— Ты опять? — возмутился я.
— Нет, Пауль, это сюрприз, — успокоил он меня, — Просто расслабься и жди. А вообще нужно было побыть наедине с собой, подумать, знаешь.
— Иногда твои сюрпризы имеют разрушительную силу, — пробубнил я в ответ и Рихард лишь тихонько рассмеялся:
— Не все сразу.
Я терпеливо вздохнул и еще удобнее устроил свою голову на тяжело вздымающейся груди Рихарда, стараясь не уснуть от блаженства и тепла.
 
— Это было так глупо, — вдруг почему-то сказал он как-то разочарованно.
— Что именно?
— Все это, — таким же отчужденным голосом ответил Рихард, — Авария, ситуация с Томасом, моя ложь, утро после… Ну…
— Да, да… — подтвердил я, снова закрывая глаза.
— Пауль.
— М? — я нехотя разлепил веки, когда Рихард неожиданно назвал меня по имени.
— Я уже говорил тебе, как хорошо мне было? — тихо спросил он, все продолжая мягко поглаживать меня по волосам, в то время как я просто хотел, чтобы в это мгновение время остановилось.
— Говорил… — смущенно пробормотал я, вспоминая ту самую ночь, о которой сейчас говорил Рихард.
— Мне было чертовски хорошо, — снова повторил он, мягко посмеиваясь. Я улыбнулся в ответ, и потянувшись к нему, накрыл его губы своими, стараясь все же не повредить свою больную руку. Рихард сразу же ответил на поцелуй, приподнимаясь на локтях и мгновенно нависая надо мной. Такой решительности я, конечно же, не ожидал, и поэтому попытался его остановить.
— Рих, не надо… — пробормотал я, осторожно отстраняясь от него.
— Ты не хочешь? — недоумевающе спросил Рихард, но его руки все равно не ослабляли хватку на моем теле, а даже напротив, прижимали меня еще ближе к нему: теперь я мог чувствовать стук его сердца, из-за чрезмерной близости которого мое дыхание становилось слишком рваным.
— Скорее не могу, — мягко пояснил я, тяжело дыша, — Моя рука, она все еще болит, понимаешь… — начал объяснять я, указывая на свою руку, но Рихард, видимо, не хотел отступать.
— А кто сказал, что тебе так сильно пригодится твоя рука? — глаза Рихарда странно блеснули в темноте, и он, не давая сказать мне ни единого слова, снова наклонился ко мне, вовлекая меня в новый, страстный поцелуй, через несколько мгновений спускаясь все ниже, к шее и ключицам. Я уже потерял счет времени, забыл про свою несчастную руку, и просто позволял ему делать со мной все, что он захочет. Я чувствовал, что в комнате становится слишком мало воздуха пригодного для нормального дыхания, ощущал, как мои щеки стремительно краснеют, и всеми мыслями я снова перемещался в тот день, когда у нас с Рихардом все было в первый раз. Наверное, каждый человек думает, что после первого раза все будет иначе, больше не будет никакого стеснения, но сейчас я отчетливо понимал, что все это чушь. Я чувствовал себя еще более неудобно и смущенно, особенно в те моменты, когда горячие ладони Рихарда в очередной раз забирались под мою рубашку, и я выгибался навстречу его плавным движениям, желая быть еще ближе.
— Рихард… — зачем-то тихо шептал я, пока он довольно быстро справлялся с пуговицами моей рубашки, задевая кончиками холодных пальцев чувствительную кожу живота, — Засосы…останутся… — рвано хрипел я, чувствуя, как холодные пальцы, скользящие к низу живота, снова сменяются прикосновениями горячего языка к шее, ключицам и затвердевшим соскам.
— Хочу кое-что сделать для тебя, — пробормотал он, снова наклоняясь к моему лицу.
— Подожди, стой, у меня телефон, — пробубнил я, услышав противный звонок, и, вскочив с кровати, приложил трубку к уху. Мать спрашивала, все ли у меня в порядке. Я, стараясь скрыть нарастающее волнение в голосе, спокойно ответил ей, что все хорошо, и как только после нескольких вопросов и пожелания спокойной ночи на другом конце провода послышались гудки и я отвернулся от окна, чтобы вернуться к Рихарду, тот сам подошел ко мне со спины, все-таки стягивая с меня новенькую рубашку, подаренную мамой.
— Волнуется, — тихо прошептал он мне на ухо, удобно устроив свой подбородок у меня на плече. Я прикрыл глаза, совсем легко закусывая губу от нарастающего внутри возбуждения, которое только усиливали шепот Рихарда, тонкие бледные пальцы, скользящие вдоль моего торса, и плавные движения бедер, прилегающих к моим запредельно близко, — Думает, что ты занят здесь совсем не тем, чем нужно.
— А чем я занят на самом деле? — все-таки спросил я, нервно сглатывая в тот самый момент, когда моя рубашка наконец упала на пол, и Рихард, отпустив мои руки, обернул меня к себе. Он стоял слишком близко ко мне, тяжело дыша и пошло улыбаясь. И именно от этой улыбки мне хотелось просто лечь на кровать.