Источники силы (СИ)
— Думаю она желала скрыть имя твоего настоящего отца, в первую очередь, от Аркадия. Зная его нрав, это не удивительно.
И здесь тупик. Ответ на главный вопрос я не получил и, возможно, никогда уже не получу. Фамилия моего отца навсегда останется тайной.
Может быть, это и не так уж важно, как говорила Марина. В конце концов, какая разница, кто мой биологический отец? Он не даст мне свою фамилию, не поделится наследством, да и вообще будет всячески открещиваться от меня, если я вдруг объявлюсь у него на пороге. Ну и пошёл он на хрен тогда! Я и сам свою жизнь устрою. Не нужно мне ничьё наследство. Отныне я — боярин Столетов, им и останусь.
Но одно решение я всё же принял: если выяснится, что Аркадий Скуратов повинен в гибели моей матушки, он умрёт. Это дело принципа. Правосудие должно восторжествовать.
— Получается, Бельские и Скуратовы поссорились после смерти моей матушки? — спросил я.
— Вовсе нет, — ответил Иван Петрович. — Главным образом, нас рассорила конкуренция. Ещё тогда, двадцать лет назад, Николай Скуратов, отец Аркадий, вёл нечестную игру, втайне переманивая у нас крупных заказчиков. Когда же в наследство вступил Аркадий, он начал делать это в открытую, не стесняясь, чем и прогневил нашего главу рода. Загадочная смерть Елены лишь подлила масла в огонь, но сама по себе не стала причиной ссоры.
В общем, конфликт между Скуратовыми и Бельскими оказался глубже, чем я предполагал. Оба рода имели металлургические предприятия, конкурирующие за рынок сбыта, вот и столкнулись лбами на этой почве. В таком случае гибель моей матушки становится вполне объяснимой. Что если она узнала о том, как муж вредит её родственникам и попыталась ему помешать? И тогда Аркадий её просто убрал с дороги.
Конечно, это была просто догадка, одна из множества версий. Даже Бельские не решились ему мстить, поскольку не имели уверенности в его вине.
— Огромное вам спасибо, Иван Петрович, что уделили мне время, — проговорил я. — За этот вечер я узнал о своих родителях больше, чем за всю жизнь.
— А я рад, что мне удалось пообщаться с племянником. Но у меня к тебе тоже есть вопрос.
— Да, я слушаю.
— Что ты собираешься делать после окончания спецшколы?
— Пойду служить в пограничные войска на ближайшие пять лет. Стану защитником. Выбора у меня нет. Вы же знаете условия учёбы?
— Да, мне известно. Ну а душа-то к чему лежит? Тебя же, как я понял, против воли отправили в спецшколу?
— Верно. Но я говорю, у меня нет выбора. Вот когда срок службы подойдёт к концу, тогда и буду думать, чем дальше заниматься.
— Ты на каком сейчас курсе учишься?
— Второй.
— Так вот, пока ты на втором курсе, за тебя можно внести так называемый выкуп, то есть оплатить затраты на твоё обучение. Тогда ты завершишь учёбу без каких-либо обязательств.
— Знаю, — я, кажется, понял, к чему клонит дядя.
— Ну а в чём тогда проблема? Ты — наш родственник. Мой род с радостью возьмёт тебя на службу. Получишь высшее образование. Может быть, и фамилию твою восстановим. Решение Аркадия весьма сомнительно с юридической стороны. А у нас хорошие адвокаты.
Так и думал, Бельский решил меня завербовать. Оно и понятно: переманить к себе члена враждебного рода чего-то да стоит. Как минимум, это — удар по репутации Скуратовых и самолюбию Аркадия. Возможно, у Ивана Петровича имеется и ещё какой-то интерес, я не мог разгадать его намерения. Но нужно ли это было мне? В других обстоятельствах я мог бы и согласиться (да и то не факт), но не сейчас. Мне уготована миссия куда более важная, чем всю жизнь пахать на один из княжеских родов за относительно небольшие деньги и призрачный шанс вернуть себе фамилию.
— Спасибо за предложение, Иван Петрович, — проговорил я, стараясь быть максимально дипломатичным. — Я обязательно подумаю над вашими словами. Но должен заметить, что выбор этот непрост. Мне предстоит стать защитником, присоединиться к тем, кто ведёт войну против тварей из другого мира, угрожающих всему человечеству. Это очень важное дело.
— Да, Кирилл, ты абсолютно прав, — в словах дяди давления не чувствовалось, и я вздохнул с облегчением. — Я не буду тебя отговаривать. Потому и спросил: к чему у тебя самого лежит душа? Если хочешь пойти служить на границу — это твой выбор, и я с уважением к нему отношусь. Просто имей ввиду, поскольку ты — наш родственник, мы тебя всегда готовы принять на службу, — тут Иван Петрович посмотрел на часы. — А время, между прочим, уже позднее. Кажется, на сегодня нам пора заканчивать.
— Да, простите, что задержал своими вопросами.
— О, не стоит извинений. Рад был помочь. Надеюсь, это не последняя наша встреча.
Когда мы покинули кафе, посетителей почти не осталось. На улице уже давно стемнело, да ещё и дождь начал накрапывать. Дороги и тротуары почернел от сырости и покрылись лужами, поблёскивающими в свете фонарей. А вокруг царило оживление: ходили люди, и машины шуршали шинами по мокрому асфальту. Столичная жизнь не прекращалась даже в столь поздний час.
Иван Петрович предложил подвезти меня, но я отказался. Не мог же я ему показать, где находится база СКИФ. К тому же хотелось прогуляться пешком, проветрить голову и обдумать всё услышанное.
* * *Последнее время мы с Бурдюковым упражнялись максимум пару раза в неделю, не больше. Один раз — во вторник или в среду, и один — в субботу вечером, а иногда только в субботу. На специальном же курсе я чаще всего тренировался в зале. Бур предпочитал проводить урок лично, а не доверять это дело заместителю. Он много возился с новичками, я же работал самостоятельно отдельно от всех.
Глава нашего клана имел шестой уровень телекинеза, я — восьмой, однако в искусстве владения данной техникой Бурдюков по-прежнему был выше меня на две головы. Так, например, он умел манипулировать более мелкими предметами и делал это гораздо точнее, чем я. Да и мои атакующие волны во время ментальной схватки он мог запросто нейтрализовать.
Я умел воздействовать на предметы с большего расстояния, чем Бурдюков с его шестым уровнем, и поднимать в воздух более тяжёлые грузы, но на этом мои преимущества пока заканчивалось. Остальное требовалось нарабатывать долгими и усердными тренировками.
На этой неделе мы пошли тренироваться во вторник после уроков. Позанимались полчаса, провели ментальный поединок, а затем отправились домой. До перекрёстка шли вместе.
Я завёл речь о том, о чём уже давно собирался, но всё никак не мог выгадать подходящее время. Мне не давала покоя мысль вернуться в Новоегорьевский лес и собрать там кристаллы, что валялись под прошлогодней хвоей. Самому этим заниматься было лень, зато можно найти людей, провести в нужные места и взять определённый процент с добычи. Идея мне казалась рабочей. «Филины» же это делают? Делают. Почему бы и нам не попробовать? Туда же никто не ездит. Все сливки снимем.
Поначалу, когда я только узнал о подобном не слишком легальном промысле, даже осуждал подобное, но теперь стало плевать. Все же этим занимаются и курсанты, и военные, все знаю про поездки, тогда чего стесняться?
Опасался я лишь одного, что Бур пошлёт меня на все четыре стороны с моим предложением. «Драконы» брезговали нелегальной коммерческой деятельностью. Слишком уж правильными пытались казаться.
— Я с тобой кое о чём поговорить хотел, — сказал я. — Считай, деловое предложение.
— Деловое? — переспросил Бурдюков. — Давай, излагай, слушаю тебя внимательно.
— Недавно я был в красной зоне и нашёл место, где полным полно кристаллов. Иных там, конечно, тоже было много, но половину я перебил. Вот и подумал, почему бы не скататься туда всем вместе? Можно неплохо подзаработать. Кому сбывать камни, я знаю, осталось только съездить и собрать их.
— А что за место?
— Новоегорьевский лес… охотники так его называют.
— Я слышал про этот лес. Плохое место. Туда даже дороги нет.
— Есть дорога. Говорю же, я ездил недавно. И кристаллов там много, только большинство лежить под хвоей. Мне их ковырять не охота, потому что цели совсем другие. Но если человек десять организовать и поехать туда вместе, то все хорошо заработают. За безопасность, разведданные и прочие нюансы я отвечаю.