Измена мужа. Новая жизнь (СИ)

— Ты ещё и на работу собралась? — Дима удивлённо присвистнул. — Я, конечно, догадывался, что ты упертая, но не думал, что настолько.
— Знаешь Дима, мне вообще-то не смешно.
— Верю. А что за Настя?
— Подруга. Написала, что завтра приезжает. Я хотела сегодня квартиру поискать.
— Ну так что тебе мешает пригласить её ко мне.
— Вас случайно не мать Тереза зовут? На помощь приходишь, помогаешь. Не слишком ли много чести для обычной девчонки из магазина.
— Не понимаю из-за чего ты злишься на меня. Это ведь не я тебе изменил и избил.
Я замолчала, ведь он говорил правду. Наоборот я должна быть ему благодарна за помощь, за то что вступился за меня, но в груди клокотала обида. Я отвернулась.
— Мне кажется, тебе надо просто отдохнуть.
Когда подъехали к дому, оказалось, что я с трудом стою на ногах. Дима подхватил меня на руки, словно пушинку, а я прижалась к его плечу больной стороной. От него как всегда вкусно пахло, я заметила, что у Димы был свой особый аромат — древесно резковатый, но мне он безумно нравился.
— Извини, что так получилось. Второй день со мной возишься.
— Я ни о чем не жалею и ни в чем тебя не упрекаю.
— Хорошо.
Когда зашли в квартиру, я сразу направилась в ванну, мне хотелось смыть с себя все следы и прикосновения Андрея. Хотелось просто посидеть в тишине и разобраться в собственных чувствах. Ведь несмотря на то, что я была для Димы очередной он пришёл на помощь, как настоящий герой. Возился со мной как с маленьким ребёнком. Мне всегда не хватало заботы ни от мамы, ни от бабушки, даже когда вышла замуж вместо того чтобы стать слабой и беззащитный за спиной мужа, мне приходилось как матери заботиться о нем. А Дима был тем самым идеальным мужчиной, о котором я грезила ещё в юности, который приходит на помощь и появляется в трудную минуту. Именно поэтому я так любила фильм "Унесённые ветром" и Ретта Батлера.
Горячая вода расслабила ноющие мышцы, я откинула голову назад. И снова вспомнила подслушанный разговор. Из него я поняла, что прошлую девушку звали Юля и она была супер красивая, но почему-то Дима с ней расстался. Интересно, что она такого натворила. Я почувствовала как завидую этой незнакомой девушке. Она многое для него значила и уж точно не была очередной.
Дверь в ванну распахнулась и в комнату вошёл Дима с тарелкой в руках. Я в панике окинула себя взглядом, пышная пена уже начала оседать, но всё еще прикрывала большую часть тела.
Он встал передо мной на колени, поставил тарелку на край ванны.
— Что это за жёлтая хрень? — я подозрительно прищурилась и тут же ойкнула от боли.
— Это не хрень, а дольки ананаса. Хорошо помогает от синяков.
— Первый раз слышу. Всю жизнь пользовалась бадягой.
— Так, не понял, ты хочешь выздороветь?
Я кивнула.
— Значит, не возмущайся. Голову назад откинь.
Дима аккуратно расположил тонкий пласт ананаса над бровью, затем так же аккуратно распределил остальные кусочки по оставшейся половине лица.
И напоследок, едва касаясь, чтобы не расстревожить ссадины, поцеловал в губы. От неожиданности я замерла.
  
Глава 9. Исповедь
 
— Не думала, что тебя привлекают избитые девушки.
Моё замечание вызвало у Димы грустную усмешку.
— Или это от жалости?
— Нет. Давно хотел это сделать.
— А ты с каждой девушкой так возишься, как со мной? — не успев договорить, я уже пожалела о сказанном.
— И к чему этот вопрос?
На удивление Дима даже не напрягся. Хотя я почему-то думала такой вопрос его оскорбит или разозлит, но он даже не шевельнулся, только опустил руку в ванну и принялся водить пальцем по моей коже. Я словно загипнотизированная смотрела ему в глаза, мысленно следуя за его рукой. Она плавно перемещалась от локтя по предплечью, указательный палец обвел правое плечо, переместился к ключице. Я затаила дыхание будто забыла как дышать.
— Почему интересуешься? — переспросил Дима, не получив ответа.
— Просто интересно.
— Нет, не с каждой.
— Понятно.
В комнате повисла тишина, нежные прикосновения успокаивали и усыпляли.
 
— Мой отец был военным: строгим, грубым и требовательным, — неожиданно тихо сказал Дима, сквозь спокойный тон мне послышались нотки грусти. — Мама жалела его. Может, любила, но стоило ему выпить лишнего и нам приходилось прятаться от него или у соседей или в гараже. Бывало попадали под горячую руку, в такие моменты я ненавидел его за то, что он бил маму. Они развелись, когда мне было пятнадцать, больше я с ним не общался. А мама расцвела. У неё все хорошо теперь, но каждый раз, когда я вижу мужика, который распускает руки мне хочется его прикончить. Так что ты правильно сделала, что ушла. Жаль, что с такими последствиями.
Он осторожно провел пальцем по моему подбородку.
Его история прозвучала неожиданно грустно. Эта маленькая исповедь словно приоткрыла дверь в его мир. Перед глазами появился маленький мальчишка, который любил свою маму и отчаянно пытался защитить от пьяного отца. Это было так неожиданно, ведь я думала, что у такого мужчины уж точно была отличная семья, которая и дала ему билет в хорошую жизнь. Я провела рукой по его волнистым чёрным волосам
— А что сейчас с отцом?
— Не имею понятия.
— И не хотел бы даже встретиться?
— Нет, мне хватило его в детстве.
— А я бы с удовольствием встретилась со своим. Хотя бы для того, чтобы увидеть его.
— Бросил?
— В каком-то смысле да. Я была нагулянным ребёнком. Мама встречалась с парнем, ей было семнадцать. Она бы может и избавилась от меня, да бабушка была против. Мама родила меня и уехала покорять город, начала новую правильную жизнь, а я осталась с бабулей. Слушала рассказы про маму, каких высот она достигла. Она приезжала раз в год, привозила подарки, но всегда держалась холодно. Нашла хорошего мужа, родила ему детей, двух девочек, а я всегда стояла в стороне. Как напоминание её разгульной молодости. Бабушка мой самый родной человек, но я до сих пор мечтаю найти отца. Мне кажется, знай он обо мне, может, моя жизнь сложилась бы по-другому.
Дима вновь поцеловал меня, едва прикасаясь к губам, стараясь не беспокоить разбитую губу. Сейчас он был не тем уверенным и властный мужчиной, каким был в магазине при первой встрече. Он открылся с другой стороны, добавляя мне лишнюю головную боль: думать плохо о человеке, который с детства рос избалованным ребёнком, намного легче, чем о человеке, который испытал много боли.
— Когда уже можно снимать ананас? — спросила я, пытаясь перевести тему разговора.
Дима сверился с наручными часами.
— Полчаса прошло, можно снимать.
Он убрал ломтики, протянул большое махровое полотенце, но я взглядом указала ему на дверь.
— Ты всё ещё стесняешься меня?
— Конечно. И я не вижу в этом ничего смешного, — проворчала я ему в спину, когда он выходил из ванну, посмеиваясь над моей скромностью и стеснительностью.
А когда закрыл дверь напоследок прошептал:
— Я уже видел тебя без одежды.
Когда я вышла из ванной, Дима стоял в гостиной, он успел переодеться в шорты и футболку. За окнами уже смеркалось, с улицы через приоткрытое окно доносились звуки городской жизни.
Я осмотрелась в поисках своей сумки, но в коридоре её уже не было.
— Дима, а где моя сумка?
Он повернулся и кивнул в сторону комнаты.
Замотанная в полотенце я направилась туда, сумка стояла у кровати. В животе заурчало и я поняла, что ничего сегодня толком и не ела.
В сумке творился кавардак, и это не удивительно, ведь я собирала вещи как попало. Я вытащила свой домашний халатик: голубой, с длинными рукавами, на пуговицах. Он мне очень нравился, ведь он отлично подчёркивал мои синие глаза. Сегодня мне хотелось выглядеть особенно женственной. Я посмотрела в зеркало и поняла, что халат подчёркивал не только синеву моих глаз, но и фиолетовость синяка на скуле.
— Вот ведь зараза.