Хочу тебя, девочка (СИ)

Я отошел, оперся бедром на стол и сложил руки на груди. Марина так и стояла в паре метров от меня, и по ее участившемуся дыханию, от которого высоко поднималась обнаженная грудь, было видно, что она дико взволнована.   
Я же пытался взять себя в руки, чтобы ее «расплата» стала гораздо большим, чем Марина себе это представляла. Ведь так просто было уложить сейчас девчонку на стол, задрать ей подол и оттрахать. Но мне нужно было иное.    
— Не обойдется одним разом? — шепнула Марина, и я покачал головой. 
— Разумеется, нет. Или думаешь, что на панели бы тебе хватило побыть товаром… скажем, час?     
На девичьих щеках заалел румянец. Я ждал, что она мне ответит. Терпеливо, насколько это было возможно. И получил совсем не тот ответ, которого ждал. Вернее, он стал для меня громом среди ясного неба.  
— Я… не знаю, что для меня приемлемо, Камиль… потому что еще никогда не была с мужчиной.      
Эти слова были настолько неожиданными, что меня будто пригвоздило к полу. Марина была невинной? Может, в клинике ошиблись и обладали неверной информацией относительно ее возраста? Такое бывает в этом веке с девушками двадцати лет?       
— Ты девственница? — тупо переспросил я, не понимая пока, что с этим всем делать.    
— Во всех местах, — добила меня Марина, вновь сверкнув глазами.    
Подойдя к ней, я сделал то, чего желал сейчас меньше всего на свете — вернул лямки сорочки туда, где им было самое место. После чего, пожав плечами, кивнул на дверь.    
— Я подумаю, с чего начать брать плату, девочка, — хмыкнул, понимая, насколько буквально теперь звучит это слово. — А пока отдыхай, как я и сказал.      
Сделав вид, что я увлечен тем, чтобы налить себе виски, я отвернулся от Марины и больше на нее не взглянул. Даже тогда, когда за девчонкой закрылась дверь, стоял и смотрел на то, как красиво играет гранями свет в янтарной жидкости бокала.   
И старался ни о чем не думать.     
— Сделка проведена, — сообщил мне Дима, когда мы встретились в моем кабинете утром следующего дня. — Ты бы видел лица продавцов. Получили едва ли не в два раза больше, чем потратили на квартиру.     
Он устроился напротив меня, я же инстинктивно взглянул наверх. Прислушивался к шагам Марины, но ни черта не мог разобрать. И этот взгляд не ушел от внимания Ежова.    
— Ты не один? — вскинул он брови, прекрасно зная о том, что у меня есть табу. 
С некоторых пор я не водил женщин к себе домой.     
Вернее, табу не есть, а было… 
— Не один, — ответил как можно спокойнее, хотя уже снова начал испытывать злость.     
Например, на то, что Ежов интересуется о теме, на которую говорить я не желал, хотя, раньше у нас вроде бы подобного не наблюдалось.       
— Хм… Я надеюсь, это не Марина? — хмыкнул он, и я смерил его долгим взглядом.      
— Это не твое дело, — отрезал я.     
Дима подался ко мне и оперся локтями на стол. Смотрел на меня внимательно, как будто ему нужно было решить, продолжать эту тему, или все же промолчать.     
— А ты не думал, что Марина появилась рядом неслучайно? — спросил вдруг он, и тут уже настала моя очередь охреневать.    
— Поясни, — коротко проговорил я, не соображая, к чему он клонит.    
— Ну… та ситуация со шпионажем. И тут вдруг Марина…       
Откинув голову, я расхохотался. Это предположение было настолько нелепым, что вызвало лишь смех. Хотя, Ежов, кажется, был весьма серьезен.     
— Я сам к ней подошел. А мог пройти мимо, если ты об этом. Так что давай перестанем обсуждать всякую фигню и займемся делами.      
Притворившись, что все мое внимание принадлежит бумагам, лежащим на столе, я вновь прислушался к тому, что происходит наверху, и когда раздался звук легких шагов, едва не улыбнулся.    
«И тут вдруг Марина…»      
Да уж… Дима был очень даже прав.     
Действительно — вдруг.   
  
Часть 5. Марина
 
Дура, дура, дура! Ну какая же я дура!
Я ведь и впрямь думала, что на одном разе все закончится. Что перетерплю это, как Жанна д'Арк, восходящая на костер, а потом — буду свободна! Идиотка. Нет, о свободе теперь не могло быть и речи. Он дал четко понять, что будет пользоваться мной, как своей игрушкой, когда захочет и как… захочет.
 
Меня передернуло. Хотелось уверить себя, что от отвращения, но было здесь что-то еще. Что-то, что я совершенно не желала признавать. Не могла, просто потому что не хотела чувствовать себя такой грязной. Такой… развратной, чтобы желать его прикосновений.
Нет, я так просто не смогу. Не смогу день за днем находиться здесь, в его полном подчинении и безропотно делать все, что он скажет.
Я порывисто подскочила к шкафу, начиная обратно складывать свои вещи. Руки тряслись, как и все остальное тело. От страха, от стыда, от унижения. Какой же глупой я ему, наверно, показалась! Наивной девчонкой, над которой он сейчас вовсю смеется!
Это почему-то задевало, хотя являлось очевидным. Ну что такому взрослому человеку может быть интересно во мне, кроме моего тела?
Вспомнился опаляющий взгляд его глаз, похожий на расплавленную сталь, способную обжечь. И я, ожидающая чего-то… чему не могла дать названия. И дело было уже совсем не в сексе.
Я замерла с одеждой в руках и сделала глубокий вдох. Я не хотела становиться подстилкой богатого человека, которую он будет пользовать до тех пор, пока ему не надоест. Но какой у меня был выбор? Конечно, нужно было срочно найти работу. Но где мне ее найти, да еще такую, чтобы платили сумму, достаточную на лечение матери и выплату долгов? Я не строила иллюзий — при отсутствии образования и особого опыта, никто не даст мне приличной работы, не говоря уже о высокооплачиваемой. А дорогущие лекарства для мамы будут по-прежнему нужны, и нужны регулярно, еще очень долгое время. И по всему выходило, что любой способ заработать нормальные деньги вряд ли будет… приличным. А на другой стороне весов — Камиль… Камиль, готовый покрывать все расходы на лечение.
Я опустилась на кровать и, не сдержавшись, всхлипнула. Он еще не тронул меня и пальцем, а я уже чувствовала себя бесконечно грязной.
— Доброе утро, — сказал Исаев на следующий день, когда я открыла на стук в дверь.
Он пробежался по мне взглядом с головы до ног и я вдруг почувствовала себя странно глупо в привычной домашней одежде — шортах и футболке с розовой пантерой.
— Доброе утро.
Смотреть на него оказалось просто невыносимо. Внутри бурлило столько всего после вчерашнего… но основной нотой в этой адской какофонии был стыд. Стыд за то, что пришла к нему сама, как какая-то шлюха. Стыд за то, что думала, что на этом все кончится. Стыд за то, что он отослал меня обратно…
— Я хотел поинтересоваться — ты взяла с собой что-то из вещей?
— Да, я привезла… самое основное.
— Покажи, — потребовал он, протискиваясь мимо меня в комнату.
При этом его рука коснулась моей груди и я ощутила, что щеки запылали еще отчаяннее, чем до этого, если такое было вообще возможно.
— Вот, — указала рукой на открытый шкаф, где лежали пара джинсов, одна юбка, блузка и свитер.
— И это все?
Я не смотрела на него, но могла представить, как он сейчас недоуменно взметнул темную бровь.
— Мне этого достаточно, — ответила негромко, мысленно молясь лишь об одном — чтобы он поскорее ушел.
Но Исаев никуда не собирался.
— Нет, недостаточно, — резко отрезал он, словно топором махнул. — Собирайся, мы едем по магазинам.
Это заявление привело меня в такой ужас, что я метнулась взглядом в его лицу.
 
— Но, Камиль Назарович…
— Просто Камиль!
-Но, Камиль, у меня же нет денег!
Он смотрел некоторое время в мое растерянное лицо, а потом запрокинул голову назад и захохотал — сухо, отрывисто.
А в следующее мгновение вдруг оказался рядом и сжал стальными пальцами мой подбородок, вглядываясь мне в глаза, не позволяя отвернуться.