Хочу тебя, девочка (СИ)

Его взгляд был устремлен на дорогу, и я поймала себя на том, что любуюсь его профилем — таким мужественным и вместе с тем по-мужски красивым, словно вылепленным рукой скульптора.
— Не расскажешь про свою первую любовь? — ответила я, отводя взгляд.
Не стоило забывать, что под этой красивой оболочкой может прятаться тот, чьего гнева я так боялась.
— Это точно был не Джастин Бибер, — откликнулся Исаев с легкой полуулыбкой.
— Если бы это был Джастин, мной бы ты не заинтересовался, — издала я в ответ смешок. — И все же?
— Расскажу когда-нибудь потом, ладно?
Он сказал это мягко, но я все равно почувствовала себя так, будто передо мной воздвигли стену, дав понять, что это та территория, на которую ступать мне запрещено. И от этого снова возникло ощущение, что я для Исаева — все та же вещь, которой позволено только то, что одобрил хозяин. И вопросы о личном в список разрешенного явно не входили.
— Ладно, — передернула я плечами, стараясь продемонстрировать безразличие.
Которого, к своему ужасу, все же не испытывала. В моем отношении к Исаеву было всякое — страх, ненависть, разочарование… но только не равнодушие.
Отвернувшись к окну, я как-то незаметно для себя самой провалилась в сон. А когда очнулась, мы уже были возле дома, где я снимала квартиру.
Проморгавшись после сна, я открыла дверцу машины, стремясь как можно скорее оказаться на свежем воздухе. Но едва стоило мне выйти и оглядеться, как все тело буквально парализовало от ужаса.
Возле моего подъезда стоял Артем.
И, едва завидев меня, он направился прямиком к нам. Я затравленно огляделась, в тщетной надежде спрятаться, хоть и понимала, что это бесполезно. Рядом со мной каменным изваянием застыл Исаев.
— Марина, а я тебя заждался! — расплылся Артем в улыбке и, кинув мимолетный взгляд на Исаева, добавил:
— Извините, мне надо поговорить с вашей дочерью.
Ответом ему был стремительно просвистевший рядом со мной кулак. 
  
Часть 20. Камиль
 
Чертов мажор показался непробиваемой стеной. Сначала у меня хрустнули пальцы — потом челюсть. Потому что этот мудак ответил.   
Рядом тонко вскрикнула Марина, мы же с Артемом (или как его там?) оказались на земле. Еще не хватало стать героем завтрашней криминальной сводки — успел подумать я, прежде чем снова получил по морде.   
— Хватит! Камиль, хватит!    
Марина дернула меня за плечо, и я закрыл ее собой, хотя, надеялся, что Артему хватит мозгов не делать того, за что можно отхватить по жизни, а не только в драке.    
— Артем, уходи и больше не появляйся! А ты… идем ко мне.     
Я выдохнул, когда мажорик повиновался. Оказалось, в моей девочке таилась такая сила, которую почувствовал не только я.    
— Ты в порядке? — спросил у нее, когда Артема и след простыл, а Марина направилась в сторону двери в подъезд.    
— Более чем, — отрезала она, но я скорее ощутил, чем увидел — не в порядке.    
Мы вошли в видавший виды лифт, Марина бросила на меня быстрый взгляд. И тут ее затрясло. Порывисто прижав хрупкое тело к себе, я начал говорить какую-то ерунду, какой сам от себя не ожидал.    
А потом рассмеялся. Мда уж, не думал на пятом десятке лет, что свидания и драки за девушку станут моей обыденностью.    
— Ничего смешного, — буркнула Марина, высвобождаясь из моих объятий и выходя из лифта, когда он остановился на нужном этаже.     
— Может, и нет. А может, и да, — усмехнулся в ответ. — Это же съемная квартира? — уточнил, когда Марина начала копаться в сумочке в поисках ключа.    
— Да, — ответила она коротко.     
— Понятно. Ну… вроде тебя проводил, могу отбыть, — сказал неуверенно.     
Взаправду, как подросток пятнадцати лет, что меня в данный конкретный момент особо напрягало. Почему-то.      
— Еще не хватало, — фыркнула Марина. — Сначала на себя в зеркало посмотри.    
Я видел, что ее так и продолжает потряхивать от пережитых эмоций, и надеялся, что виной тому еще и страх за меня. Нет, я совсем не желал, чтобы девочка боялась, но, черт бы все побрал, понимать, что я ей небезразличен, было бы весьма… приятно.      
 
— Мда уж. Явно не Джастин Бибер, — ухмыльнулся я, глядя на свое отражение.    
Из зеркала на меня смотрел весьма себе покоцанный Камиль Исаев. Вопросов на ближайших довольно важных переговорах явно будет не избежать.   
— Это точно, — согласилась Марина. — Умойся и приходи на кухню, сейчас придумаем, чем обработать твои раны.    
А мне нравился ее тон. Даже картинки в мозгу закружились, совсем не те, какие должны бы появиться, когда тебе расквасили морду лица.    
Я осторожно смыл кровь, вытер лицо полотенцем. Кругом старался не смотреть, потому что злился. На себя. Из-за моего поступка Марина вновь оказался в тех условиях, которые не должны были окружать мою девочку. Но с этим разберемся позже.     
— Садись. Сейчас приложу холодное, — кивнула Марина на стул, когда я очутился в маленькой кухне.     
Она старательно отводила взгляд и, мне чудилось, как будто ей неудобно за то, где мы с ней находимся.   
— Мммм, лед, — констатировал я, когда Марина приложила пакет к моему лицу. — К нему бы не помешало виски.    
— Такого не держу. И пить сейчас — не лучшая идея. Тебе нужно показаться врачу.     
— Мне нравится, что ты за меня волнуешься, — признался я и тут же охнул, когда Марина сильнее вжала лед в мои боевые раны.       
— По правде говоря, я шокирована тем, что ты на него набросился, — пробурчала она.     
Я невольно вскинул брови.   
— А что нужно было сделать? Сказать, что дочка у папочки уже слишком взрослая, и оставить вас наедине?    
Марина поджала губы, но мне казалось по взгляду, которым она меня окинула, что мои слова скорее пришлись ей по душе, чем нет.   
— Мне завтра рано вставать, — ответила она совсем не на ту тему, о которой я ее спрашивал.  
Повторять дважды или пояснять очевидное, мне было не нужно. Я поднялся со стула, предварительно отложив пакет. И сделал то, чего мне хотелось. Склонился к Марине и невесомо прикоснулся губами к ее щеке.    
Девочка задышала чаще, то ли от неожиданности, то ли от испуга.    
— Спокойной ночи. Спасибо за скорую медицинскую помощь, — усмехнулся я, после чего вышел из ее квартиры, хотя мне очень хотелось остаться.     
— Ой, б*я! — не сдержался Ежов, входя в мой кабинет. — Я даже спрашивать не стану, что случилось.    
Он подошел ближе и вздохнул. Вот только его комментариев мне сейчас и не хватало.   
— Не спрашивай. Переговоры, похоже, тебе вести.    
— Да я уж вижу.     
Он усмехнулся и, опершись ладонями на спинку кресла, стоящего напротив меня, осторожно уточнил.   
— Я же верно понимаю — это из-за нее?    
Я мгновенно ощетинился. Внутри все вскипело, как это случалось всегда, когда Дима пытался завести речь о Марине, причем с весьма конкретными целями.     
— Это из-за одного чудака на букву «м», который слишком лез ко мне и Марине, — отрезал я, намекая тем самым, чтобы Ежов умудрился вовремя заткнуться.    
— Ясно, — пожал плечами Дима.    
Он отошел к окну и засунул руки в карманы брюк. Я повернулся в кресле и склонил голову набок. Некоторое время Ежов пристально смотрел на меня, словно решал, стоит ли что-то говорить. Ну, или о чем-то сам с собой размышлял. О том, что по каким-то причинам не должно было стать мне доступным.    
— Какие-то проблемы? — приподнял я бровь.    
— Никаких. Ты же знаешь, что всегда можешь на меня положиться. Я проведу переговоры в лучшем виде. А ты…       
 
Я ожидал услышать то, что совсем мне не понравится, но Ежов ответил поспешно:   
— А ты может скатаешься куда-то отдохнуть и прийти в себя? Видок у тебя еще тот.     
— Спасибо, что напомнил.     
Потерев саднящий подбородок, я задумался над словами Димы. В них определенно что-то было. И в том, чтобы меня в этой поездке сопровождала Марина — особенно. Ей ведь тоже совсем не помешает сменить «картинку».