Хочу тебя, девочка (СИ)
— Девочка, мы что, в девяностых? Я не собираюсь тебя лапать, если ты об этом.
— Тогда не понимаю, где подвох.
— Ну, позвони мне, когда поймешь, — отозвался он, с достоинством поднимаясь с места. — Спасибо за чай.
Конечно, первым делом после того, как сумела хоть немного прийти в себя, я отправилась к маме. Было страшно показываться ей сейчас — мне казалось, что мама все поймет по одному лишь моему лицу. И вместе с тем… мне нужно было ощутить присутствие рядом с собой кого-то близкого. Нужно было увидеть ее и попытаться убедить себя, что я пережила это все не зря. Ведь это было ради нее.
Однако, когда я пришла в больницу, мне, к моему удивлению, сообщили, что мама переведена в новую палату. А когда я вошла туда… горло буквально сжалось от ужаса.
Нет, это не была какая-нибудь задрипанная палата на двадцать человек. Совсем наоборот — это были буквально царские покои! С удобной кроватью, телевизором, ванной комнатой…
И посреди всего этого шика находилась моя мама. Счастливая и довольная настолько, что я не могла вспомнить, когда видела ее в таком настроении последний раз.
Отвлекшись от листания телевизионных каналов, мама наконец заметила меня и тут же расплылась в улыбке:
— Дочка моя пришла!
На негнущихся ногах я подошла к ней и обняла. Спрашивать, как она себя чувствует, не стала — все и так было написано на ее лице. Собственно, мама выглядела здесь так радостно и оживленно, как ребенок в магазине игрушек.
— Мама… — начала я осторожно, готовясь задать мучивший меня вопрос, ответа на который дико боялась. — Почему ты… здесь?
Мама посмотрела на меня с удивлением:
— А где же мне быть? Марина, можешь больше от меня ничего не скрывать! Я все знаю!
Я боялась даже вообразить, что же она знает. Дурное предчувствие растеклось по венам, как отрава.
— И что же… именно?
— Мне сказали, что меня сюда перевели благодаря кавалеру моей дочери, Камилю Исаеву! Марина, почему ты мне раньше не рассказала про своего жениха?
Я ощутила себя так, будто вокруг горла стала затягиваться петля. Камиль оплатил для мамы дорогущую палату? Зачем? Почему? Почему он сделал это?! Сейчас, когда я уверила себя, что смогу отдать ему долг любым иным способом! Когда не намерена была влезать в еще большие долги!
Неужели он сделал это нарочно, чтобы я была вынуждена платить? Платить бесконечно!
Я ощутила, как петля на горле сжалась еще туже.
Воздух в легких иссяк.
Часть 16. Камиль
Марина ожидаемо сбежала, но я был к этому готов. Понимал одно — сотворил то, за что придется расплачиваться, потому, когда обнаружил отсутствие Марины и ее вещей, воспринял это в некотором роде… нормально.
Я знал, что она никуда не денется. Местонахождение ее матери было мне известно, и я собирался этим воспользоваться. Возможно, кому-то бы это показалось отвратительным, мне же в этот момент было плевать на чистоту моих помыслов. Мне была нужна Марина. И точка.
— Петр, ты явно знаешь, где она, — сказал я, набрав номер Пьера.
По факту — говорил это наобум. Но прошло уже достаточно времени с тех пор, как Марина исчезла, чтобы я начал предполагать, какие обстоятельства шли за этим событием.
— С чего ты взяяяял? — растянув все гласные, какие было только возможно растянуть, откликнулся Пьер.
— С того, — отрезал, не вдаваясь в подробности. — И буду благодарен, если не станешь юлить и все расскажешь.
С той стороны мобильной связи разлилось молчание, и оно меня бесило. Наконец, Петр ответил:
— А если не расскажу?
— Будем говорить по-другому, — откликнулся я. — Например, кто-то лишится работы. Навсегда и любой.
Мда уж, Исаев, докатился до угроз. Хотя, по правде говоря, на это было тоже плевать.
— Ну, и ты же понимаешь, что я сам могу все выяснить, просто на это уйдет больше времени.
Пьер вздохнул и ответил:
— Ладно. Но только попробуй причинить ей вред!
Я усмехнулся. Последнее, чего я желал — чтобы Марине было плохо. И хоть по моим поступкам понять она это не могла, я собирался все исправить.
* * *— Светлана Павловна, добрый день, — сказал, входя в палату к маме Марины.
По правде, ожидал столкнуться с чем-то ужасным. С капельницами, с прикованной к кровати женщиной со множеством датчиков и прочего. На деле же увидел склонившуюся над смартфоном мать моей девочки, которая вскинула на меня взгляд и тут же разулыбалась.
— Вы, должно быть, Камиль Назарович, — выдала она и, отложив телефон, поднялась с кровати. — А я вас как раз собиралась искать.
— Искать? Зачем?
Я с удивлением взглянул на маму Марины. Может, меня вообще ожидала головомойка, даром, что возраст уже не позволял играть в подобное.
— Чтобы отблагодарить, разумеется!
Светлана Павловна всплеснула руками.
— Такая палата, такое отношение! Спасибо вам огромное.
Мне стало неуютно. Да. И палату, и отношение врачей организовал именно я. Но знала бы мама Марины, что именно я стребовал с ее дочери в ответ.
— Вам не за что меня благодарить, — сказал в ответ и тут же уточнил: — А Марина к вам не заходила?
Светлана Павловна нахмурилась, я же почувствовал себя сосунком, который пытался вызнать у родительницы объекта своего воздыхания, где именно тот находится.
— Заходила. А что?
Улыбнувшись, я покачал головой.
— Да нет, ничего. Просто хотел увериться в том, что и вам, и ей здесь комфортно.
Мать Марины смотрела на меня с сомнением несколько секунд, после чего расплылась в ответной улыбке и сказала:
— Нам с дочкой очень комфортно. А врачи и вовсе уверяют, что я могу поправиться.
Странно, но эта информация возымела на меня особое действие. Я обрадовался так, будто именно моя жизнь висела на волоске и мне только что объявили, что она вне опасности.
— Иначе и быть не может, — заверил я мать Марины и, нарочито тяжело вздохнув, прибавил: — А сейчас мне нужно идти. Был очень рад с вами познакомиться, Светлана Павловна.
— И я тоже очень рада! — откликнулась она. — Спасибо вам, Камиль Назарович.
Я вышел мгновением позже. На душе скребли кошки. Мама Марины считала меня тем, кем я, по сути, не являлся. Но сейчас было вовсе не время для самобичевания. Я хотел вернуть себе свою девочку, остальное — было совсем неважным.
— Я запомнил. Да запомнил я! — рявкнул в трубку, когда щебетание Пьера, который раз за разом повторял мне, что Марину обижать нельзя, достало до печенок. — Нет. Это не твое дело.
Отключив связь и тем самым оборвав Петра на полуслове, я побарабанил по рулю, размышляя, что делать дальше.
Конечно же, собирался поехать к Марине, но мне нужно было решить с самим собой важный вопрос: не сочтет ли она мое прибытие в качестве попытки загнать ее в ловушку? Хотя, если так посудить, поздно я спохватился.
Все же вырулив на дорогу, направился в ту квартиру, которую сняла Марина для них с матерью. При этом совершенно не был уверен в правильности своего решения. Может, стоило подождать? Выбрать какую-то другую стратегию…
Нервно закурив, я с остервенением вжал педаль газа в пол. Стратегию, б*я. С девчонкой двадцати лет…
Да уж, Исаев. И впрямь докатился.
* * *Марина открыла далеко не сразу, а когда сделала это и увидела меня, попыталась тут же захлопнуть дверь. Я не позволил ей этого, выставив руку.
— Стой. Мы должны поговорить, — сказал ей, но не как раньше, в виде приказа, а просяще.
Хотя слово «должны» вряд ли с этим вязалось.
— Нет! — едва ли не выкрикнула Марина и вновь попыталась спрятаться за преградой двери.
Протиснувшись в крохотную прихожую и заставив тем самым девочку отступить, я остановился, хотя мне хотелось только одного — подойти и прижать к себе Марину. Сделав глубокий вдох и борясь с собой, проговорил: