Лаборантка (СИ)
— Представь себе — нет, — странному Максиму может казаться не менее странным образ жизни не зависимых людей… Но меня его любопытство обидело.
— Ладно, получается, Алёна ничего не знает. Ты спишь с лаборанткой, и она тоже ничего не знает. А я ставлю эксперимент… — друг удовлетворенно ухмыльнулся, глядя мечтательно куда-то вовне. Важное задание быстро отбило у него все негативные мысли. Да, мы водили за нос двух девушек, одну подвергая смертельной опасности. Я ею безжалостно пользовался… — И за это мы скоро получим сто миллионов рублей…
Глава 18
Ночью меня как всегда навестила Дана Евгеньевна. После того секса, когда я понял, что девушка лунатит, она практически не задерживалась: сразу собирала вещи и уходила домой, досматривать невинные девичьи сны. В этом я убедился и в субботу, и в воскресенье, проследив за пошатывающейся фигуркой, растворяющейся в подъездной темноте в доме тридцать семь на Садовой. А я спать так и не лёг, всё наблюдал за недвижимой картинкой на ноутбуке, на которой Максим беспробудно сопел, и много думал.
Дана безжалостно уходила, и я оставался лицом к лицу с ночной чернотой. Стыдно говорить о том, что взрослому мужчине может быть страшно в собственной квартире, но я едва ли не торговался вслух, умоляя себя дотянуться до выключателя. С каждым её уходом всё непоправимее становилось тошно. Так ли уж и нужны мне были деньги… Эти пакостные сомнения сопроводили меня до дома после работы и продолжали навязчиво сверлить уставшую голову. Как же не нужны? Суммы слишком огромные, чтобы пренебрегать гениальной идеей лучшего друга. Это удобно, интересно, вполне реально. Мне ли быть виноватым в том, что глупцы покупают дрянь ради острых ощущений…
А потом я понимаю. Любой из этих глупцов — всё равно, что Максим… Разве он заслуживал пьющего отца, отсиживающего срок за убийство матери? Откуда ему было взять хоть какой-нибудь человеческий пример и силы перешагнуть через исковерканное детство?.. Никакого лунатизма у него не было. Он дрыхнул в своей постели, пожиная лучшие "спецэффекты" после приема баловства — к нежелательным "побочным действиям" у него словно был выработан иммунитет.
Я старался представить, какого это. Забить дурью голову, лишь бы не думать о прошлом — естественная ли это реакция на смерть и предательство близких… Как бы поступил я?.. Лучше не задаваться такими вопросами посреди ночи. "Не хоронить" своих родителей, даже если отношения у вас из ряда вон отвратительные. Но я постарался… И жестко откашлялся, когда Максим перевернулся на правый бок. Примерять его судьбу было тяжко.
Может, проще будет с лаборанткой… Я поежился, словно скидывая с плеч несоразмерную душевному состоянию ответственность: каково бы мне было стать зависимым без своего ведома? Ярче ли мне удалось представить эту картинку, или она действительно задевала больнее, но дрожь тут же вклинилась в мое холодное дыхание, и я неловко укрыл заледеневшие ноги краем одеяла, на котором сидел. У Максима был выбор, как справляться со своим горем… У Даны выбора не было.
Я не знаю с чего начать… У меня постоянно на языке его имя. Перед сном, после сна, на учёбе, на работе. Антон Кулибин, Антон Кулибин!!! Мне кажется, что я мучительно умираю.
Он разрешения не спрашивал, на стол меня посадил, раздел и, когда мы почти уже начали, когда я от счастья чуть на кусочки не разлетелась, я увидела у него на шее засосы.
… А он вот как решил, сразу с двумя. Это так унизительно…
Я не имел понятия, почему перечитывать это было так противно. Но возвращался к сфотографированной переписке уйму раз, доводя себя до нестерпимого угнетения. Держа в руках телефон, ковырял кожу пальцев и кусал губы, пытаясь напомнить себе, что это не было правдой. Но что-то чёрное и неразличимое, стоящее выше всяких доводов, нашептывало мне, что скверные мысли до сих пор занимают Дану. Что эта сторона, с которой девушка меня видит, в которую верит, и есть ее правда.
Извинений было мало. Лаборантка оказалась добродушной и доверчивой, но так быстро, я уверен, даже Бог не отпускает грехи покаявшимся. И пока девушка решилась со мной заговорить, даже чуть потерялась в подсознательном желании, я все ближе знакомился с чувством вины. Оно слой за слоем обнажало меня перед самим собой. Дана не знает… И я не знал. Я преступник.
***
На машине ехать было опасно. Веки смыкались без всякого контроля, в теле клубилась ноющая тяжесть от бессонницы. Я приехал на такси за долго до начала рабочего дня, то и дело проваливаясь в неприятную полудрему. Сегодня на улице пахло два-метилизоборнеолом и геосмином — запах весны.
Я достал из переносной сумки ноутбук и обреченно расположился за рабочим столом. Перед тем, как взяться за исполнение обязанностей инженера лаборатории, нужно было заполнить накладные и сопроводительное письмо для «Аромплатикс». Максим и Алёна были в отгуле, Дана Евгеньевна ещё на учебе. Восемь утра знаменовали для неё приостановку всех жизненно важных для счастливой юности процессов: над ними там издевались, как рассказывала Алёна.
Названия отдушек, артикулы мелькали в слипающихся глазах. Я тёр их ладонями до покраснения и пытался верно заполнить документацию. При утреннем разгуливающемся свете осознание вины преуменьшалось, она сжималась до размеров мелких соринок, раздражающих мои напряженные глаза, а внутренний голос едва не переходил на крик, умоляя немного поспать. Ни черта не выходило: я путался в цифрах перепроверяя по десятку раз одно и то же, злился. Отключённое отопление давало о себе знать. Я сильнее кутался в пальто, а быстро остывшее горькое кофе превратилось в жуткую водянистую муть.
Время неумолимо торопилось, я только и успевал поглядывать на часы над входной дверью. И в какой-то момент, еле приподняв слипшиеся веки, бросил взгляд на маленькую стрелку, доползшую до двенадцати. Все-таки, я заснул…
— Кхм, — растирая лоб и щеки, я спрятал лицо за ладонями и тяжело зевнул.
— Здравствуйте, Антон Владимирович. Я хотела сказать, что поставила синтезы. Надеюсь, будет выход по двадцать миллилитров… У посуды достаточный объём, — ее скромный голос, донесшийся с противоположного конца кабинета, вызвал во мне заметное недоумение. Когда я открыл лицо и ощутил на себе осторожный любопытный взгляд Даны, я растерялся на слишком долгое время, не находя спросонья, что ответить. Зелёные живые глаза выжидающе осматривали меня, искренне не помня ни одну нашу ночь. — Вы такой… Уставший. Я могу как-то помочь вам?
Знала бы Дана Евгеньевна, что я ее помощи не заслуживал…
— А вы давно пришли? — я привстал из-за стола и сбросил с плеч верхнюю одежду, направляясь к шкафу. Из-за приоткрытых створок донёсся затхлый запах древесины.
— Час назад. Я решила вас не будить… — неразборчивый, но явно взволнованный взгляд угодил в пол. Наверное, она переживала из-за вчерашнего на складе. Самым лучшим сейчас будет продолжать как ни в чем не бывало.
— Рот был открыт? — пальто повисло на пошатывающийся вешалке, и я закрыл дверки. Голова кружилась после внезапного пробуждения, но отдых был ощутим.
— Что? — обескураженная девушка широко распахнула глаза. Густые ресницы чуть не достали до тонких бровей.
— Я спал с открытым ртом? — Дана Евгеньевна смутилась моей шутке, опустив голову и задумавшись о чём-то, но потом всё же слегка улыбнулась.
— Нет, вы контролируете себя даже во сне.
Хотел бы я сказать, что Дана такой способностью не владела… Ее серьёзный ответ меня напугал, но я постарался улыбнуться поласковее.
— А где же Максим Игоревич? Алёна Б…
— Сегодня их не будет, они на выставке.
Пока я приходил в себя после бесследно потерянного утра, лаборантка смущалась каждому моему слову, теребя карманы халата. Она осталась изумлена, я заметил.
— Но… Я думала… Что на выставку и вы тоже поедете, — запинаясь о свой сбивчивый торопливый вопрос, девушка вся переменилась в лице и, кажется, даже дышать стала чаще. Мы оба помнили, при каких обстоятельствах я заполучил билеты.