Радость победы

Джадд закончил бриться. К тому моменту, как он прополоскал рот от зубной пасты, Майкл как раз сделал паузу, позволившую ему вставить слово.
– Читатели кушают это как миленькие. Раскупают лучше, чем мороженое в жаркий день. Подумай сам, Майк, кто станет читать спортивную страницу, если там не будет моих статей? Никто. Ты это понимаешь?
– Вот я как раз и хочу это узнать. Считай, что это была твоя последняя статья для моей газеты. Ты меня понял, Макки?
– Понял, понял.
– Повторяю, на этот раз я серьезно. Ты уволен! Я велю Эддисону разобрать эту крысиную нору, которую ты называешь своим письменным столом. Свои пожитки можешь забрать у стойки администратора на первом этаже. И чтобы я никогда больше не видел твою распухшую от пьянства физиономию в редакции.
Раздались короткие гудки. Нисколько не расстроившись, Джадд полез под душ. Через пару минут он уже совершенно забыл о звонке главного редактора. Как правило, Рэмси увольнял Джадда раз десять в месяц. Ничего нового.
И даже если Рэмси на самом деле собирался выполнить свое обещание, возможно, это было самое лучшее, что он мог сделать для Джадда. В одном отношении Майкл точно был прав: статьи Джадда действительно состояли в основном из пересказа услышанных им разговоров и сплетен, приправленных его собственными остроумными комментариями и «мудрыми» мыслями, – он придумывал их прямо на ходу, пока печатал. На протяжении нескольких лет Джадд пытался убедить себя, что читатели и не догадываются, что он тратит на свои статьи до смешного мало времени и сил, а если бы даже они и узнали, им было бы на это совершенно наплевать.
Но самому ему было далеко не наплевать. Он знал, что его вирши по большому счету не стоят и бумаги, на которой они напечатаны. Он получал деньги практически ни за что. В конце концов Джадду стало просто стыдно и дальше дурить свою аудиторию и своего редактора, который регулярно платил ему довольно высокую зарплату. Раньше он еще мог относиться к этому с юмором и посмеиваться в кулак, получая чек, теперь – нет.
Вот почему он все чаще напивался до чертиков и спал со всеми женщинами без разбора – лишь бы день прошел скорее. Ничто не имело значения. Незачем работать, незачем просыпаться по утрам. И хотя он был единственным человеком, который это понимал, жить с таким ощущением было нелегко.
Джадд хотел бы заняться настоящим творчеством, но боялся, что от литературного таланта, коим он некогда обладал, ничего не осталось. Все растрачено впустую. Да и пусть. Все равно он слишком стар, чтобы всерьез мечтать о переменах.
Однако о своем будущем он сейчас не думал. Как ни странно, его больше заботило будущее Стиви Корбетт. Откуда же его конкурент узнал о ее болезни? И как должна себя чувствовать Стиви, увидев, что самые интимные подробности ее личной жизни оказались известны всем и каждому?
Это выяснилось достаточно скоро.
Стиви Корбетт продемонстрировала свой знаменитый удар справа, попытавшись теннисной ракеткой пробить голову Джадда.
– Что за…
– Подлец!
Он еле успел пригнуться. Стиви размахнулась и нанесла сокрушительный удар слева. Джадд чудом сумел перехватить ручку ракетки. Некоторое время они, тяжело дыша, боролись за обладание спортинвентарем.
– Да что с тобой такое, черт возьми! – заорал Джадд.
– Ты все рассказал! Ты же говорил, что не будешь ничего публиковать! Врун проклятый! Ты…
– Я никому ничего не рассказывал!
– Не ври! – возмутилась Стиви. – Ты единственный, кто знал!
Джадд наконец вырвал ракетку у нее из рук и швырнул на пол.
– Ты что, думаешь, я отдал бы такую историю своим конкурентам? Я ничего не писал. Статью напечатала другая газета. Я ее даже не читал.
Стиви попробовала унять владевший ею гнев и трезво взглянуть на проблему. И в самом деле, зачем ему сдавать такую новость в конкурирующую газету? Никакого смысла в этом нет. Но в последнее время ее жизнь вообще стала напоминать театр абсурда. Смысла не было ни в чем.
– Тогда как ты узнал о статье? – с подозрением спросила она. – И как тебе удалось пробраться сквозь полицейское заграждение?
 
С раннего утра двор дома, где жила Стиви, заполонили журналисты. Ее менеджер не выдержал и вызвал полицию, попросив стражей порядка не впускать посторонних внутрь.
– Один из полицейских мне кое-чем обязан.
– Чем это?
– Это связано с его сестрой.
Стиви потерла лоб:
– Снимаю свой вопрос. Не надо подробностей.
– Я тоже думаю, что тебе не стоит об этом знать. Достаточно сказать, что как-то после большой игры эта девчонка пробралась в раздевалку и решила развлечь игроков, праздновавших победу.
Стиви потрясенно взглянула на Джадда и помотала головой:
– Я тебе верю. Ты не смог бы выдумать такую дурацкую историю.
Джадд взял ее за плечи и усадил на барный табурет. Там она и сидела, когда он тихонько открыл заднюю дверь ее дома и проскользнул внутрь. Увидев его, Стиви как раз и схватилась за ракетку, в разработке дизайна которой поучаствовала лично.
– Как этот писака узнал обо мне, Макки?
– Я не знаю. Но собираюсь это выяснить. – Джадд дотянулся до телефонной трубки и набрал какой-то номер. Дождавшись ответа, он попросил позвать того самого спортивного журналиста из конкурирующей газеты. Он назвал его просто по имени. Очевидно, несмотря на соперничество, они были в дружеских отношениях. – Привет. Это Макки. Поздравляю. Отличная история про крошку Корбетт. – Стиви послала ему испепеляющий взгляд. Джадд не обратил на него внимания. – Как тебе удалось ее разговорить? Дело-то ведь очень личное. Или ты, как настоящий джентльмен, не хочешь портить репутацию дамы? – Стиви разинула рот. Джадд прикрыл его своей рукой. – Вот как? Это не она рассказала? А кто тогда? Ее менеджер, что ли? – Стиви стряхнула руку Джадда и отрицательно покачала головой. – Ладно, я сдаюсь. Кто же это? Ну хорошо, джинн уже выпущен из бутылки, вполне можно раскрыть источник… – Джадд сердито сдвинул брови. – Слушай, ты, шустрик, я вчера изо всех сил надрывал задницу, пытаясь выяснить, что же с ней произошло, и полностью обломался. Скажи мне, что я упустил? – Стиви не отрываясь смотрела на Джадда. Его лоб немного разгладился, но выражение лица по-прежнему было мрачным. – Понятно. Ну что ж, на этот раз ты меня обошел, приятель. Но больше такого не повторится. – На взгляд Стиви, Джадд вел беседу в весьма вульгарной манере, несмотря на дружеский тон. – И тебе того же. Удачи. – Джадд повесил трубку.
– Ну? – потребовала Стиви.
– Сотрудник из лаборатории Митчелла.
– Я делала там сонограмму, – протянула Стиви. – Я знала, что никто из больницы не выдаст врачебную тайну, но вот о лаборатории я не подумала…
– Не будь такой наивной. Кто угодно заговорит, если выбрать правильную наживку. Где у тебя кофейные чашки?
– Второй шкафчик, верхняя полка.
– Ты будешь?
– Нет, спасибо. Он у меня уже из ушей льется.
Джадд налил себе кофе и вместе с чашкой устроился за барной стойкой. Он сел на тот же табурет, что и в прошлый раз, рядом со Стиви.
– Как спалось? – поинтересовался он.
– Хорошо.
– Откуда тогда круги под глазами?
Стиви старалась не смотреть Джадду в глаза, опасаясь, что он каким-то образом поймет – спала она вовсе не хорошо, и причиной тому отчасти был он. Всю ночь она ворочалась с боку на бок, то и дело забываясь беспокойным сном. Кошмары сменялись эротическими видениями, которые, в свою очередь, уступали место абсолютной фантасмагории. Джадд принимал непосредственное участие и в первых, и во вторых, и в третьих. Стиви была совершенно измотана. Однако весьма бестактное замечание Джадда ей не понравилось.
– Ну, ты тоже выглядишь так себе, – не осталась она в долгу.
– Вечер накануне выдался не из легких.
– Тогда что ты делаешь здесь? Почему не отлеживаешься дома? Позлорадствовать пришел?
Лицо Джадда чуть заметно напряглось, но он продолжил спокойно пить кофе.