День жёлтых цветов (СИ)
— Папа! — укоризненно взглянул на отца Эйдишон, поглаживая ладошку любимой.
— Еще на море пойдем? — решил перевести разговор на более приятные темы Эйдирик. — До вечера есть время, чем займёмся?
— Мы же городок толком так и не посмотрели, — вспомнила Дарайя. — И, если можно, ещё бы в лавку для артефакторов заглянуть…
— Понятно, — улыбнулся молодой мужчина, — я предполагал, что тебя от любимого занятия даже медовый месяц ненадолго отвлечёт, но и не думал, что уже на следующий день ты заскучаешь без своих камушков и железячек.
— Прости, — виновато потупилась девушка. — Тогда просто погуляем по городу.
— Ну что ты! Я же не против, ты мне именно такая и понравилась, — успокоил её муж.
Всё дружное семейство вышло на прогулку, сделав небольшой крюк в сторону пристанища Рончейи и её совсем юной спутницы, не подходя близко, чтобы не спугнуть. Шон младший указал на действительно маленький и довольно ветхий по виду домик с заросшим неухоженным двориком. Открывающаяся облупленная дверь заставила компанию отпрянуть за угол улицы. Увиденное удивило знающих девушку по Академии — она была одета не в привычный яркий и откровенный наряд, а в скромное серое платье, на руках красовались грубые перчатки. Да и держали эти руки старенькую тяпку, которой она умело начала освобождать дворик от побегов кустарника, слишком вольготно расползшегося по участку земли, окружавшему бедное жилище. Вскоре к ней присоединилась и девочка, занявшаяся сорняками.
Понаблюдав за постепенно приобретающим всё более обжитой вид двориком, Авайя не удержалась от замечания:
— Кто бы мог подумать?!
— Но проследить всё равно нужно, — жёстко проговорил Шон, переглянувшись с задумчивым дядей.
— Я первым пойду, — Эйдирик решил не разбивать ночь с женой на невнятные отрезки. — Всё равно ты вечером своими железяками займешься, — улыбнулся он Дари.
— Да, отлично! — обрадовалась та, ещё раз получив полное одобрение и поддержку супруга.
— А я — под утро, — успел занять остаток ночи Ладишон, едва опередив уже открывшего рот Эйдишона.
— Ну вот, как обычно — младшего каждый норовит обидеть! — притворно надулся тот, но протестовать не стал, только заметил: — Меня утром не будить, сам проснусь, когда высплюсь после этого дежурства.
— Хорошо, вижу, у вас уже и план нарисовался, — заметил его отец. — Так, всем гулять, я — по делам!
— Пожалуй, я пока останусь тут, пригляжу на всякий случай, — неожиданно заявил Ладишон, снова выглядывая из-за пышного куста, за которым притаилось семейство, наблюдавшее за рыжей девушкой.
Глава 58
Пока младшие прогуливались по городку, еле удерживая Дарайю, стремившуюся побыстрее оказаться в вожделенной лавочке, старшие погрузились в расследования. Не будем пока открывать тайную миссию, которой занимался Ладирик, всё-таки дела фиолетовых жрецов обычно скрыты от публики. А вот Шон-старший уже успел втереться в доверие к милой старушке, живущей по соседству с домиком, ставшим прибежищем для двух девушек. Он вполне правдиво признался, что его дом неподалёку, что бывают они с братом и его семьёй тут обычно только летом, поэтому, снова столкнувшись после зимнего простаивания с изрядно запылившимся жилищем и неприятными запахами, неизбежными спутниками застоявшегося без проветривания воздуха, задумались о том, чтобы нанять приличную женщину, которая бы раз в неделю приходила и занималась уборкой. И к кому же ещё обратиться за советом, как не к такой достойной и явно умудренной опытом даме?
Польщенная старушка с удовольствием давала характеристики всем соседкам, ответственно подойдя к возложенной на неё ответственности. А Ладишон действительно решил нанять приходящую прислугу, которой можно было бы доверить присмотр за летним домиком на море. Но главной целью было выведать хоть что-то про рыжую девушку, к которой с таким пристрастием отнеслись его младшие родственники.
— Да, кстати, а рядом с вами кто живет? — допивая третью чашку холодного компотика, заботливо подливаемого хозяйкой, как можно более беззаботно поинтересовался мужчина. — Вроде трудолюбивые девушки, вон как за сад взялись. Только чего ж так его запустили?
— А, это домик бабушки Рончейи, по отцу которая. Она не так давно умерла, дом внучке завещала. Хорошо, что через меня это передала девочке, а то мамаша их… — посуровела лицом добродушная до этого момента старушка. — Ох, не хотела соседка рыжую жену своему сыну, то ли просто эту масть не любила, то ли чувствовала натуру.
— А что там с натурой? — Шон расслабленно жмурился на солнышке, косыми лучами уже заглядывавшем в беседку, увитую диким виноградом, всем своим видом показывая, что не особенно ему и интересно, просто приятно поболтать с хозяйкой.
— Ну, мать Рони недолго изображала примерную жену, лет через пять-шесть после рождения старшенькой стала глазки строить то мяснику, то заезжему купцу. А потом и вовсе ушла от мужа к одному такому приезжему. Обманутый муж записался в команду торгового корабля, да так и сгинул где-то в море. К тому времени молодая вдова уже опять была одна, уехал её полюбовничек в родные края, оставив с пузом свою красотку. Уж не знаю, на что та жила первый год после рождения Минчейи, — кивнула рассказчица на девочку лет 11, уже закончившую прополку и теперь подметающую дворик, — Едва сноха загуляла, моя соседка, Нидайя, забрала Рони и воспитывала сперва. А потом вертихвостка умудрилась замуж выскочить, тому лет десять назад, младшенькой тогда как раз годик сравнялся. И ведь нашёлся человек, не побоявшийся дурной славы и с двумя детками взял…
— Так старшая, вроде, с бабушкой жила? — вежливо поинтересовался Ладишон, беря очередную плюшку с накрытого кружевной салфеткой от мух блюда. — Ой, какие у вас булочки вкусные! Прямо как у моей бабушки. Объедаю я вас.
— Ой, да на здоровье, мне ж только в удовольствие угостить кого. Мои-то внуки все деловые, поразъехались, один в Дарбии прижился, у оборотней, второй в соседней Нербии жену с приданным нашёл, теперь помогает тестю лавкой управлять. Некогда им у меня гостить, совсем ненадолго появляются. А что ты спрашивал-то?
— Про Рони, которая с бабушкой жила.
— А, точно. Новый муж строго-настрого велел обеих дочек в семью принять. Уж такой положительный мужчина! А что поколачивает он жену, так это и правильно, разве ж с той рыжей бесстыдницей иначе управишься? Она ж теперь притихла, глазки никому не строит… Да, с фингалом особо и не построишь их…
— Детей-то хоть не трогал? — отвлёкся от плюшек Шон.
— Нет, упаси Единый! Уж как он Рони любил! И на колени посадит, и по волосам погладит… Такой ласковый с чужими детками. Своих-то двух сыновей он строже воспитывает, а к девочкам другое отношение, — расхваливала отчима двух рыжих девушек старушка. — Только те все в мать, видно, пошли. Неблагодарные. Старшая тоже погуливать начала, говорят. Но уехала учиться вскоре. Раз в год приезжала с подарками сестре и братьям, на отчима и мать зверем смотрела. А теперь вот и младшую с собой увела в бабкин дом. Ой, испортит она девку, как пить дать испортит. Пойти что ли, рассказать родителям, куда дочка спряталась?
— А далеко они? — снова подал голос, почти задремавший под неспешную речь старушки гость.
— Да, далёконько. Почитай, другой конец города.
— Так давайте, я схожу, чего вам ноги на старости лет сбивать? — потихоньку перенимал манеру собеседницы Ладишон.
— А и то правда! Молодым-то это развлечение, а в моем возрасте уже как тяжкий труд. Сейчас я тебе подробно объясню, где дом чёрного Слаера.
— А почему чёрного? — удивился мужчина.
— Так ведь волос у него чёрный-чёрный, борода тоже. Кто-то раз назвал, а прозвище и прилипло. Долго ли?
— Да уж, дурное дело — нехитрое, — задумчиво проговорил Шон и добавил: — От моей бабушки часто эту поговорку слышал.
— Видно, мудрая женщина была, — поддакнула старушка, уже искавшая блокнотик и карандаш в карманах своего старомодного домашнего фартучка, обшитого рюшами и украшенного вышивкой. — Вот, нашла, сейчас напишу адрес и на словах расскажу, как туда пройти. А пару приличных и работящих соседок я к тебе пришлю, поговоришь с ними и выберешь, кого наймешь для уборки.