Ловушка Пандоры (СИ)
— Что ты так смотришь? Он красавчик, богатей и умник — мужчина-мечта.
— У него на лице все синдромы психопатии, — не выдержала Аня. — Мне представить страшно, что было бы с простой девушкой, которая угодила бы в его лапы!
— Ого, какая бурная реакция! Уж и помечтать нельзя. За холодным ликом этого миллионера, возможно, скрывается горячее сердце Кристиана Грея, — покусывая карандаш, с придыханием вымолвила Маша.
— Вот в его маниакальных наклонностях сомнений нет. И прекрати облизывать карандаш — острицы заведутся! А деньги не его, а родителей.
— Знаешь, ради красивой жизни БДСМ можно и потерпеть, да и во вкус войти можно! Как будто русскую бабу испугаешь плетками?.. В «Тихом Доне» — мужицкая романтика настолько сурова, что любой БДСМ-ист сбежал бы с криками «помогите», — пожала плечами Маша, откладывая карандаш в сторону.
Аня вздохнула. Села за компьютер и сосредоточилась на проекте. Маша, обвинив ее в «букоятстве» — ее любимое словечко — постепенно тоже включилась в работу.
— Теперь осталось распечатать, и мы в шоколадке, — улыбнулась Маша, извлекая флешку из компьютера. — С тобой работать — одно удовольствие, ты умняшка.
Аня достала кошелек, чтобы скинуться на распечатку, внутренне замирая от очередной траты, но Маша махнула рукой.
— Да, забей! Там копейки.
Аня вяло посопротивлялась, впрочем, уступила быстро — до зарплаты далеко, а детей кормить нужно, они и так постоянно на китайской лапше. Поэтому гордость пришлось в очередной раз прижучить.
Маша ушла распечатывать доклады, а Аня решила залезть на свою страничку в «ВК». Она зарегистрировалась недавно — надоело все время пропускать важные новости по учебе, что сообщались только через беседу во «ВК».
Вспомнилась парочка на остановке, и пальцы сами выбили запрос — «Матфей» (имя редкое, обычно там ставят букву «в»), а фамилия: «Журавлёв». Страничку нашла быстро.
Он изменился, только ошеломительный контраст тёмной меди красных волос и черных конопушек позволил сразу его опознать. Улыбка по-прежнему щербатая, лицо открытое, но в чертах больше нет детской мягкости. Лицо замерзло, сделалось по-мужски жестким. Может, это так только на фото, а в жизни все иначе. Захотелось увидеть, каким он стал, а точнее увидеть, что остался прежним.
В статусе любимое выражение: «Анархия мать порядка», а на стене сплошная политика — все тот же мальчишка.
Аня улыбнулась и лайкнула его запись об анархии.
— Ого, какая физиономия интересная. Вот такой рыжий мне нра. Давно хотела так покраситься, да оттенок в магазине найти не могу. Блеклых и светлых, вроде твоего, завались, а такого красивого и благородного как этот не сыщешь. А что за парень?
Аня, смутившись, поспешно вышла со странички и выключила компьютер.
— Да так, — отмахнулась она.
— Вечно ты вся в себе, подруга, — уставившись в телефон, пожала плечами Маша. — За мной папа приехал, я побежала, а то опять будет бурчать. Надоели они с мамой со своей заботой. Поки.
Маша, махнув рукой, выпорхнула из библиотеки. Через пару минут раздался звонок, оповещающий о закрытии.
Аня тоже двинулась на выход.
Усталость тукала в голове. Мысли скакали от одного к другому.
На дорогу денег жалко. Если дворами, то дойти можно за час. Беда в том, что придется пилить по темноте через заброшенный завод. Да и домой хотелось побыстрей к Аришке с Вадиком. Сегодня у неё, впервые за долгое время, нет ночных дежурств в психушке. Но денег тоже нет.
Она вздохнула, решив все-таки пройтись пешком.
Прохладный осенний вечер бодрил. Погода благоволила.
Аня вытащила из сумки пачку и закурила. Еще только начало месяца, а она уже прикончила больше половины сигарет. Курила редко, под настроение и тайком. Дым успокаивал. Сигареты — дорогое удовольствие. Покупать их было стыдно, поэтому у Ани всегда стоял лимит — не больше пачки в месяц.
Каждая затяжка в удовольствие, курила медленно, растягивая дым.
Замечталась, что возьмет и напишет Матфею простую фразу: «Привет. Скучала». Или, он, увидит её лайк и напишет сам. Может, уже написал и ждет её ответ. Захотелось посмотреть. Но кнопочный телефон интернет не вывозил, да и не было у нее денег на эту услугу. А завтра опять смена…
Нет, ни он, ни она не напишет. Зачем обманываться? Он давно забыл о ней. Прошлое не вернуть, слишком глубоко они ушли в будущее. Он ушел, а вот она застряла в том отрезке времени, где они были вместе. Двинуть же себя вперед сил не хватало.
Вечер темный, беззвездный. Запахло свежестью, потянуло морозцем: того и гляди посыплет снег.
Аня сунула в карманы шершавые руки.
Недавно ей удалось найти еще одну подработку. После обеда она мыла инструменты в частной хирургической клинике. Можно сказать, что повезло, но вот кожа на руках стала, как наждачка. Но больше всего тяготила ответственность за ВБИ и собственную безопасность, потому что соблюдать в полной мере все требования ВОЗ было невозможно, из-за банальной нехватки времени, а также экономии начальства на всём что можно и нельзя. Как ни крути, Аня была бы рада держаться от всего этого подальше.
Она приближалась к безлюдным развалинам с темными провалами окон. Локации позавидовали бы фильмы ужасов. Даже днем здесь ходить было жутковато.
Посыпала крупа. Первый снег. Ветер загреб пригоршню колючих ледяных опилок и бросил в лицо. Сделалось зябко, неуютно.
Со стороны заброшенного завода доносился шум. Кто-то неразборчиво бурчал в громкоговоритель.
Аня пролезла через дырявый забор и прибавила шагу, стараясь скорей пройти мимо.
Из кустов под ноги кинулось что-то черное, с шипением отпрыгнув в сторону, зыркнуло на нее желтыми глазами и растворилось во тьме.
Существо оказалось кошкой с крысой в зубах.
Аня поморщилась, обругав себя зайчишкой.
Однако тревога не отпустила. Голоса становились отчетливей, и исходили они буквально из-под земли. Делалось все страшнее и страшнее.
«Скорее всего, кто-то наконец-то выкупил помещения и теперь осваивает их», — внушала себе Аня, пытаясь успокоиться и объяснить своему страху, что он сам дурак и нужно жить дружно и думать о хорошем.
Темнота сгустилась. Снег пеплом кружился вокруг в бешеном танце недозрелых снежинок. Выбитые окна провожали пустыми глазницами.
«Ну, прям, чертов Сайлент Хилл», — ежась, подумала Аня.
Ветер бил железякой по остаткам оборудования. Бил творчески, с расстановками, как в набат, и сердце выстукивало этот звук, ускоряя движение, переводя ноги почти в беговой режим.
— И куда мы так спешим?
[1] О. Уайльд «Портрет Дориана Грея»
Глава 4. Бесы (часть 2)
На этот раз Аня все-таки вскрикнула, содрогнувшись всем телом. Подняла глаза. Перед ней стоял Лёха. Она облегченно выдохнула. Но выражение бульдожьего лица с рыбьими глазами ясно давало понять, что она рано расслабилась. Аня знала такое выражение слишком хорошо.
— Кто-то сунул нос, куда не следует?
Лёха торжествовал, и такая гаденькая в этом торжестве была радость, что хотелось стереть ее с его рожи во что бы то ни стало.
— Дай пройти! — как можно тверже процедила Аня, понимая, что нельзя показывать страх.
— Я смотрю, ты больно смелая. Ничего, и не таких сук объезжали! — он стиснул её локоть и подтолкнул к заводскому корпусу. — Пойдем!
— Отвали! — брыкаясь, потребовала Аня.
Поглубже вздохнув, она что есть мочи заорала:
— Пожар! На помощь! — она где-то слышала, что кричать нужно именно о пожаре, тогда люди охотней сбегаются на зов.
Но людям здесь взяться было неоткуда, разве что из подземелья выползут.
Лёха второй рукой зажал ей рот и потащил к вытянутому одноэтажному зданию, со стороны которого и слышались приглушенные голоса. Превозмогая отвращение, Аня укусила его. Пальцы разжались. Лёха разразился отборной руганью. Аня рванула прочь.
Но Лёха опомнился быстро. В два прыжка нагнав Аню, схватил её за шиворот и потянул назад. Она отчаянно пыталась вырваться, но добилась лишь яростной оплеухи. Дыхание перехватило. Лёха вошел во вкус, и не успела она опомниться, как получила вторую еще более жесткую пощечину. Она пошатнулась и, запнувшись о высокий порог, кубарем слетела вниз по подвальной лестнице. Аня ударилась затылком, в ушах зазвенело. Она застонала от боли, сознание притупилось. Он сгреб её и затащил в дверь.