Яд ее поцелуя (СИ)

— Я простая аранна, и семья моя, и все вокруг… ну, кроме франнов из замка Рейни. И господам, конечно, случалось с простыми араннами… дело иметь, и дети, бывало, рождались от таких связей. Когда тётка моя… которая мать незаконного Рейни… понесла, никто особо не удивился. И рос он поначалу среди нас, араннов… то есть я-то тогда ещё не родилась и обо всём знаю только по рассказам других. Зато как удивились, когда старый Рейни вдруг решил незаконного сына признать. Фрайнэ Рейни долго зачать не могла… и Блейку уже семь лет стукнуло к тому моменту. Старый фрайн Рейни его признал и с тех пор мы редко когда его в нашем городе видели, Блейка-то. Он из-за меня приехал впервые за последние несколько лет. Вернее, это матушка моя в отчаянии написала Реджу в столицу, когда… всё случилось, а брат уже обратился за помощью к Блейку. Он хоть и незаконный, зато в придворных кругах вращается и при самом императоре состоит. Редж приехал вместе с Блейком, и всё разрешилось… не сразу, но разрешилось. Меня отпустили, и обвинения сняли… только жить в нашем городке стало совсем тяжело. Тогда Редж забрал меня с собой в столицу. А когда незаконный Рейни пришёл к нему с этим своим предложением… отправиться в далёкие чужие края… я попросилась с ними. Что было делать — и домой не вернёшься, и в столице одна не останешься. Брат нашёл бы, куда меня устроить на время своего отсутствия, но… 
— Я простая аранна, и семья моя, и все вокруг… ну, кроме франнов из замка Рейни. И господам, конечно, случалось с простыми араннами… дело иметь, и дети, бывало, рождались от таких связей. Когда тётка моя… которая мать незаконного Рейни… понесла, никто особо не удивился. И рос он поначалу среди нас, араннов… то есть я-то тогда ещё не родилась и обо всём знаю только по рассказам других. Зато как удивились, когда старый Рейни вдруг решил незаконного сына признать. Фрайнэ Рейни долго зачать не могла… и Блейку уже семь лет стукнуло к тому моменту. Старый фрайн Рейни его признал и с тех пор мы редко когда его в нашем городе видели, Блейка-то. Он из-за меня приехал впервые за последние несколько лет. Вернее, это матушка моя в отчаянии написала Реджу в столицу, когда… всё случилось, а брат уже обратился за помощью к Блейку. Он хоть и незаконный, зато в придворных кругах вращается и при самом императоре состоит. Редж приехал вместе с Блейком, и всё разрешилось… не сразу, но разрешилось. Меня отпустили, и обвинения сняли… только жить в нашем городке стало совсем тяжело. Тогда Редж забрал меня с собой в столицу. А когда незаконный Рейни пришёл к нему с этим своим предложением… отправиться в далёкие чужие края… я попросилась с ними. Что было делать — и домой не вернёшься, и в столице одна не останешься. Брат нашёл бы, куда меня устроить на время своего отсутствия, но… 
Ирис потянулась к большому блюду посреди столешницы, взяла ещё кусочек сладостей. Ив назвал ей все их виды, пирамидкой разложенные на блюде, но Ирис и половины не запомнила. Да и какая разница, как они правильно называются, если все вкусные? И по размеру совсем маленькие, удобно брать и целиком в рот отправлять. Кажется, большую часть Ирис так и съела, подхватывая не глядя. 
— Главное, что Рейни брату ничего не сказал, что, мол, нельзя брать в дальнюю дорогу лишнюю обозу. От меня же никакого толку, Шун хоть что-то переводит, а я так, докучливый придаток. Шун, он из каких-то приятелей и знакомых Реджа… не университетских, а тех, с которыми он в Беспутном квартале сошёлся. Батюшка мой всегда говорил, что Редж мальчик толковый, самый умный в нашей семье и далеко пойдёт. Родители потому и деньги скопили, чтобы Редж мог поехать в столицу, выучиться в университете и в люди выбиться, большим человеком стать, чтоб не как мы все, поколениями живущие в одном городе… матушка моя до замужества в услужении в замке Рейни была, и сёстры её тоже… ну да я тебе об этом рассказывала уже. А я батюшке в лавке помогала… Представляешь, в столице целый квартал называется Университетским и университет там на самом деле не один, а несколько разных! И Редж даже туда поступил! Только учился он всего три года, а потом бросил. Я-то ничегошеньки о том не знала, и никто дома не знал. Редж уже несколько лет живёт в столице, только в Беспутном квартале, а не в Университетском, не учится и честными делами не занимается. Когда брат привёз меня в столицу, то попросил не рассказывать правду дома, ни в устном виде, ни в письменном. Он родителям пишет, будто бы давным-давно выучился, университет закончил и работает клерком в какой-то конторе… юре… юри… юридической, вот!.. и что в столице всё очень дорого и на самом деле никуда просто так не пробиться даже с образованием. А взаправду вон как оказалось… Беспутный квартал, съёмная комната на чердаке, приятели вроде Шуна и делишки сомнительные. Ой, тут последний кусочек остался, будешь? — Ирис указала сначала на блюдо, затем на Ива, но он отрицательно покачал головой. — Ладно, я съем тогда… последний кусочек нельзя оставлять. 
 
Ив посмотрел на висящие на стене часы — просто удивительно, сколько в Изумирде часов! — ткнул в их сторону пальцем, поочерёдно указал на себя, на Ирис и на занавешенное окно чайной. 
— Я… приехать… ты… дома, — произнёс, старательно проговаривая каждое слово. 
— Ты поедешь домой? — предположила Ирис. — Или я поеду домой? Или… мы поедем домой? О-о, я поняла! Ты хочешь отвезти меня обратно в гостевой дом? Или правильнее называть его гостиным? Хотя ты не знаешь… Надо у Реджа спросить. 
Ив покивал, правда, для Ирис осталось загадкой, с чем именно он соглашался. 
Змеелюд расплатился, и они покинули чайную. Солнце давно село, но вокруг горело множество фонарей, отчего на улице было почти так же светло, как и днём. Немного прошлись пешком, держась за руки — Ирис уверяла себя, что это просто чтобы не потеряться в уличной толчее в незнакомом месте. Затем Ив остановил наёмный экипаж, помог Ирис подняться в салон и назвал адрес гостевого дома, где она жила. По дороге принялся что-то разъяснять на своём языке, разбавляя речь нечастыми словами на таком ужасном франском, что Ирис не одну минуту тратила на попытки разобраться, к чему то или иное слово относится. Лишь на подъезде к гостевому дому поняла, что Ив хочет сговориться о следующем свидании. 
Мысли Ирис так далеко не простирались. Мало ли, вдруг Редж разозлится из-за её тайной отлучки и запретит без сопровождения дом покидать? Или назавтра они вовсе уедут? Может, незаконный Рейни, узнав в том храме что хотел, теперь обратно в Империю засобирается? Иди ещё куда-то отправится, Финийские земли ведь большую территорию занимают? 
Оставив экипаж ожидать перед коваными воротами, Ив проводил Ирис во двор и даже, несмотря на её возражения, вошёл вместе с девушкой в здание и поднялся на третий этаж. Поглядел на дверь их комнат так, словно умел видеть сквозь деревянную преграду, повернулся лицом к Ирис и поцеловал. 
Ирис растерялась. Не то чтобы она совсем не ожидала чего-то подобного, просто не думала… что вот так сразу. Но приятно. И целовал её Ив как-то мягко, нежно, ненастойчиво, и руки при том не распускал, не норовил сразу схватить за грудь или попу, даже не обнимал как следует. Не как Фог с её улицы, которому Ирис однажды разрешила себя поцеловать — скорее из любопытства, нежели потому, что действительно была влюблена в соседа. И уж точно не как этот… который в объятия Айгина Благодатного сошёл и едва её туда же не утащил. 
Поцелуй не затянулся надолго, и обстоятельство это вызвало досаду и разочарование. Ив отстранился, улыбнулся и попрощался — Ирис это поняла и без перевода. Он направился к лестнице, она шагнула к двери, постучала. Открыл Редж, смерил хмурым взглядом и отступил, пропуская внутрь. Замерший на пороге комнаты брата Шун отсалютовал девушке чашей. 
— Я же говорил, вернётся сестрёнка, никуда не денется, — Шун допил содержимое чаши и вряд ли в ней был чай. — Змей хоть и нелюдь, но не такой же он дурак, чтобы на первом же свидании зажимать приличную девку по подворотням. 
— Я записку оставила, — пояснила Ирис поспешно.