Штильскин (ЛП)

— Проверь камеру, — пролаял Джек троллю.
— Никуды он не делся. Я б заметил.
— Проверь камеру, блин!
Тролль прошлёпал по коридору походкой вразвалку, от которой покраснел бы любой гусь. Джек повернулся к Шляпнику.
— Помнишь, за что я тебя сюда усадил? После стольких-то лет?
Шляпник ухмыльнулся и постучал себя пальцем по голове.
— Ты испортил моё чаепитие.
— Ещё разок.
— Ты позволил этому адскому коту сожрать мышь.
— Ты помнишь женщину?
— Я помню, ты забрал мою шляпу. Кролик убежал, мышь сожрали, а ты притащил меня сюда.
— Притащил. Но, порой, я задумываюсь, помнишь ли ты, за что, — произнёс Джек.
Сверху снова донёсся тот же вопль, который Джек слышал ранее. Шляпник посмотрел на потолок и нахмурился.
— Ведьма неспокойна. Она знает.
— Давай, Шляпник, ты помнишь, я же знаю.
— Зачем, что, когда и где. Была б у меня шляпа. Мы бы снова устроили чаепитие, Джек. — В голосе Шляпника слышалась искренность и спокойствие. — Но, подозреваю, в скором времени ты будешь слишком занят.
— Он сбежал! Дворф, нету его в клетке! — завопил бегущий по коридору тролль.
Нельзя сказать, что тролли никогда не бегали; ноги двигались; они дышали и плевались, перемещаясь из одного места в другое чуть быстрее, чем, когда просто ходили.
— Это невозможно. Никто не может ни войти, ни выйти; его схватили бы твари из рва.
— Его камера всё `щё заперта, никаких дыр я не в'дел. Он прост' исчез.
Джек сунул руку между решётками окна двери Шляпника, и схватил ворот его скудной грязной одежды и потянул к двери.
— Откуда, блин, ты узнал, что он выбрался? Куда он делся? Как он вылез?
Шляпник безуспешно карябал конечностями по двери.
— Вопросы, так много вопросов, дорогой мой Джек. — Безумие, только что различимое в его голосе, теперь исчезло. Вместо него остался ровный, холодный, лишённый эмоций голос, тёмный и грозный.
Джек потянул Шляпника за рубашку и ударил его о внутреннюю сторону двери.
— Хватит играть, Шляпник. Что происходит?
— Отвали от меня, верни шляпу, и поговорим.
Ответ Джека был прост. Он вновь ударил его о дверь.
— Ладно, ладно, — произнёс Шляпник. — Можем и поговорить. Дворф выбрался, отправился кое-что найти. Он ищет путь в Тосторонье. Хочет закончить начатое.
— Он не может перейти. Он не…
— У него есть сила это сделать, если он найдёт достаточно причин, чтобы её применить. Ему даже не нужна помощь Белого Кролика.
— И кто бы мог дать ему эти причины? — Джек тяжело дышал.
Шляпник обернулся через плечо на противоположную стену.
— У нас общая стена.
Ухмылка, расчертившая лицо Шляпника, была не просто маниакальной; она была довольной. Джек дважды стукнул его о дверь. По лицу Шляпника потекла кровь.
— Времени мало, Джек, он уже должен перебраться, дело быстрое, так что тебе лучше бежать. Если я скажу, куда он направляется, возможно, ты сумеешь вовремя его остановить. Но, конечно же, откуда мне знать? Я ж сумасшедший.
— Куда он направляется?
Шляпник холодно рассмеялся.
— Нанести визит моей крови.
Джек выпустил Шляпника и повернулся к троллю.
— Обыщи камеру дворфа; я хочу знать, как они общались.
Джек пошёл по коридору, игнорируя крики и вопли пришедших в бешенство заключённых.
— Дворф на свободе!
— Что случилось? Кто-то выбрался?
— Дворф! Дворф!
— Рррыа!
— Он мне денег должен!
— Где теперь твоя корова, Джек?
— Угадай его имя! Угадай его имя!
— Беги, Джек, беги! — вопил Шляпник.
Голоса стихли, когда Джек пересёк двор, и уже практически бежал под дождём мимо ворот. Он достал небольшой чёрный камешек, размером с мяч для гольфа, прижал к губам и прошептал одно-единственное слово:
— Весзико.
Камень стал жидким и раскрылся; расправились крошечные чёрные крылья, встряхнулись, и на ноги поднялась фея. На Джека чернейшими глазами смотрела миниатюрная женская фигура.
Джек с жаром обратился к крошечному созданию.
— Весзико, мне нужно, чтобы ты нашла Лили и остальных. Сообщи им, что дворф выбрался и идёт за сыном Шляпника. Зачем, мы пока не знаем. У меня уйдёт кое-какое время, чтобы найти дверь. Скажи Лили найти сына, а всем остальным расскажи, что дворф Румпельштильскин сбежал! Спеши же.
 
Весзико коротко кивнула, расправила крылья, и окружённая светло-голубым сиянием вспорхнула с ладони Джека. Чем быстрее она махала крыльями, тем ярче светилась, пока не превратилась в шар света. Со скоростью пули она сорвалась в сторону моста и вскоре исчезла из вида.
Оказавшись на длинном мосту у Башни, Джек перешёл на бег. Его заливал дождь, где-то вверху среди ветра терялся вопль, а на другой стороне в беспокойных водах шевелились и корчились водные твари.
* * *
Сидевший в камере Шляпник, слизал кровь, стекавшую со лба ему на губы. Шляпник захихикал, затем рассмеялся, затем расхохотался, затем хохот перешёл в гогот. Он хихикал, хлюпал, выл и кричал в пустоту. Высоко над Башней молния расколола небо.
  
Глава первая
 
Роберт Даркли
 
Роберт Даркли был жалок. Не просто жалок, а по-настоящему жалок. Его правая штанина промокла до самого паха, что очень быстро начало доставлять неудобство и только добавило красок его ничтожности. Дождь заливал лондонский Ист-Энд, из-за чего на дорогах образовались лужи, против которых автомобилисты просто не могли устоять, отсюда и мокрая штанина. Кто-нибудь мог бы задаться вопросом, в чём же проблема, ведь Роберт уже прошёл три квартала без зонтика и итак вымок до нитки.
Причина, по которой Роберт оказался без зонтика, заключалась в том, что он забыл его на работе. Основная трудность в том, что в силу недавнего инцидента между Робертом и его начальником, работы у Роберта больше не было. Зонтик, подаренный его матерью на двадцать седьмой день рождения, остался среди прочих вещей, которые он забыл захватить по пути к выходу, пока мозг боролся с тем, что только что произошло.
— Пожалуйста, входи, Роберт, — произнёс начальник и Роберт подчинился.
— Да, сэр?
— Присаживайся, — сказал начальник и Роберт подчинился.
— Ты уволен.
— Что, простите?
— Хватит извиняться, что сделано, то сделано.
— Я уволен?
— Повторение этого факта ничего не даст. Очисти стол и выметайся.
— Но, всё так неожиданно; в компании всё хорошо. Я думал, что отлично справляюсь. Ну, не отлично, но так или иначе, вполне неплохо, — принялся объяснять Роберт.
— Не пойми меня неправильно, Роберт, мы отличного о тебе мнения, ты первоклассный бухгалтер, отлично обращаешься с цифрами. И всё же, боюсь, тебе пора идти.
— Я не понимаю.
Начальник рассмеялся.
— Если между нами, друг мой, для меня это тоже полная бессмыслица.
— Тогда, почему меня увольняют?
— Дело крайне странное. Сегодня утром была очередная встреча управляющих, и всплыло твоё имя. Мы все решили, что ты проделал фантастическую работу, и все были впечатлены, как ты разобрался с делом Дженкинса.
— Я в смятении.
— Мы выпили кофе и приняли единогласное решение тебя отпустить.
— Единогласное?
— Единогласное! Я и говорю, дело крайне странное. Но мы все надеемся, ты будешь счастлив, занимаясь тем, чем ты будешь заниматься.
Зазвонил телефон, начальник взял трубку и жестом указал всё ещё ошеломлённому Роберту выметаться.
Роберт на негнущихся ногах вышел в море кубиков, представлявших собой бухгалтерский монолит «Чикам Финанс». Из-за нескольких таких кубиков высунулись головы и уставились на Роберта, который продолжал проигрывать в голове недавний разговор.
— Всё нормально, Робби? — спросил Мартин.
Мартин был одним из немногих сотрудников «Чикам Финанс», с которыми Роберт мог нормально общаться. Ну, или, как минимум, терпеть какое-то время. И это несмотря на тот факт, что глаза Мартина были слишком близко расположены друг к другу.