Цесаревич (СИ)
Прыти и скорости французам предало еще и то, что, расценив ситуацию, как благоприятную, из Генуи вышла и австрийская эскадра, всячески перед тем раструбив по округе, что Габсбурги выполняют и перевыполняют свои союзнические обязательства перед Россией.
Позднее, данные действия австрийского флота, большей частью составленного из кораблей недавно захваченной Генуи, будут представлены русской дипломатической миссии в Вене, как героический шаг австрийского правительства, многим более, чем возможное наступление союзников на Османскую империю. Дескать, спасла Мария-Терезия русский флот от разгрома. Так что победа русского моряка была если не обесценена, то, по крайней мере, принижена. Вот только и в самом, казалось бы, негативе, чаще всего присутствует и позитив, так как срабатывает стратагема, суть которой «если ты сильный, кажись слабым».
*…………*……….*
Петербург
дом Петра Ивановича Шувалова
16 мая 1750 года
В просторном кабинете деятельного Петра Ивановича, на удивление было прибрано и чисто. Ранее, кто входил в эту юдоль мучительных мыслей о радении Отечеству, замечал разбросанные листы бумаги, пролитое вино или газированную сладкую воду. Именно что юдоль прожектов и мыслей об Отечестве, как же подумать, что и о своей собственной мошне⁈ Сейчас же чистый кабинет Петра Ивановича настораживал присутствующих братьев.
— Петр, ты решился действовать? — рассек тишину глава Тайной канцелярии Александр Иванович Шувалов.
— Да, — холодно ответил Петр Шувалов.
— Но в прошлый раз, как мне кажется, не получилось оконфузить цесаревича, — подал голос и последний присутствующий в кабинете, самый младший — Иван Иванович Шувалов.
Фаворита Елизаветы Петр Шувалов не хотел привлекать к столь деликатному вопросу, как «научение наследника», и одномоментно «удару по планам Бестужева». Цесаревич, по мнению и Петра и Александра зарвался и реально стал угрожать положению клана Шуваловых при дворе. Так же и Екатерина становилась не слишком удобной фигурой, если на нее уже делает ставки Бестужев. Не было понятно, зачем это канцлеру, если жена наследника мало вписывается в дворцовые расклады, но недооценивать Алексея Петровича Бестужева-Рюмина, Шуваловы и не думали. Если обхаживает канцлер невестку императрицы, значит для того у противника по придворным интригам есть все основания.
Родные братья понимали, что их троюродный кузен Иван не того характера человек, что захочет интриговать, тем более, когда все мысли «постельничьего» императрицы уже о скором открытии университета.
Да и Иван видит в цесаревиче только благо. Именно Петр Федорович надавил на строителей и промышленников, чтобы в кратчайшие сроки, даже, скорее, рекордные, закончить строительства зданий университета. А еще наследник — пиит, композитор, чьими произведениями все больше увлекаются в Европе. Да что там, Сам Вольтер, в последнем письме просит Ивана Шувалова свести с русским принцем. Светоч европейского Просвещения заинтересовался деятельностью цесаревича. Беглый француз даже намекал, что с удовольствием приедет в Россию, но опасается немилости религиозной императрицы.
Иван Иванович так же и понимал, что именно его кузены добились того, что он так высоко взлетел, получил возможности к самореализации и своему возвеличиванию, как бойца за Просвещение. Поэтому, рисковать отношениями с Петром и Александром императорский фаворит не станет. Попробует оттереться от грязи — то да, участвовать полноценно в мутных делах — если только косвенно. Это понимали и братья, поэтому от Ивана они ждали лишь малости, чтобы Елизавета Петровна в нужный момент узнала нужную информацию, дабы согласовать доклад Александра Ивановича по наследнику и дискредитации его жены. Ну и, само собой, прикрытие авантюры братьев, прежде всего перед государыней.
— Саша, доклад матушке государыне, что мы составляли, не претерпел изменений? — спросил Петр Шувалов.
— Нет, — коротко ответил глава Тайной канцелярии.
— Ну, и Марфа Егорьевна, благоверная моя супруга, подготовила ушки Елизаветы Петровны, вселила в ее голову сомнения, — усмехнулся Петр Иванович и перешел к обсуждению сути подлости. — Цесаревич отправился к войскам, а Екатерина Алексеевна уже впала в скуку. Этой особе не хватает веселья, и мы поможем развеять тоску. Действовать, как ранее, когда Сергею Салтыкову почти удалось скомпрометировать Великую княгиню, не станем. Уже не важно, будет ли жена наследника предаваться плотским утехам, или нет — она должна быть уверена, что все произошло. Важно, чтобы был в этом же уверен и весь двор. Александр, наш поручик готов?
— Казимир Кейстутовович Карпович в предвкушении. Деньги получил, уже расплатился с долгами, — ответил глава Тайной канцелярии.
— Прекрасно. Через десять дней Екатерина даст прием, Анна Карловна Скавронская-Воронцова, что нынче присматривает за Екатериной, уже работает над тем, чтобы убедить в Великую княгиню дать бал. На этом балу жена наследника должна не только пить хмельное вино, но и употребить опиум. После Карпович уведет немку в покои и так, чтобы придворные слышали об их утехах и, если будет возможным, увидели. Двери оставить открытыми и подвести к покоям кого-нибудь из статс-дам. Лучше Румянцеву, но, коли не удастся, то моя Марфуша сама подойдет. Не хотелось бы Марфу Егорьевну втягивать в это дело, но то на крайний случай, — главный заговорщик потер руки, как бы предвкушая конфуз.
— А потом Карпович умрет, прямо в постели Екатерины, и она проснётся с мертвяком, — улыбнулся и Александр.
Иван пытался сохранить невозмутимость, но такое коварство кузенов не позволяло контролировать эмоции, и они проявились на лице фаворита.
— Что, Ваня, не нравится? — от Петра Шувалова не прошло мимо недовольство кузена. — Ты хочешь, чтобы вернулся Петр Великий? Чтобы хочешь, чтобы еще больше возвысился Бестужев? Рисковать своим серебром и землями? Быть в опале, чтобы дети лично высаживали репу в Сибири?
— Но Елизавету посадили на престол, как дочь Петра Великого? От чего не желать возвращения порядков, что были при нем? — стушевался фаворит.
— Так-то оно и есть, но Лизка не батюшка ейный, она баба, что каждую ночь боится убийства. А у волченка нашего — Петруши, зубы прорезались. Того и гляди, и у тебя отберет ресторацию, и мне отменит выкупные из Сибири, или вникнет в соляные дела. А канцелярия Военной коллегии, которую возглавляет господин Шешковский, скоро сравняется по своим делам с Тайной канцелярией, что снизит наше влияние и даст больше власти Бестужеву.
— Так, может и следовало ударить по Шешковскому? — спросил Иван, напрочь растерявший свою уверенность в правильности не то, что действий, но и самого нахождения здесь и сейчас.
— Это ничего не даст, кроме как побудит наследника действовать решительно. А конфуз с Екатериной не должен показать на нас, — ответил Александр сквозь сжатые зубы — ему сильно не нравилось упоминание того факта, что канцелярия Военного ведомства стала переигрывать даже, казалось, всесильную Тайную канцелярию.
— А что нам даст этот конфуз, да еще с убийством? — повышая голос, спросил Иван.
— По первой, сие рассорит Екатерину и Петра, скомпрометирует Великую княгиню и выключит ее из раскладов за престол. Кто будет ставить на ту, за которой падение нравов, да смерть? Мы еще добро сделаем цесаревичу. Многие в обществе, особливо в гвардии, считают именно наследника виновником всех побед над османами, он герой! Коли так и далее пойдет, ничего уже будет не поделать, а и мы потеряем в силе. Нужно отвлечь общество и зародить сомнения в правду цесаревича. Если Петр Федорович и с женой сладить не может, куда там с империей⁈ Наши люди скажут, где надо и что надо, дабы закрепить положение дел и мнение двора. Екатерина — слабое место наследника. Он ее любит, и расстройство их отношений лишит Петра Федоровича стойкости. Он станет буйным, увлечется ссорами с женой, разбирательствами. А мы в какой-нибудь случай сведем его с нужной девицей. Екатерина же, будучи особой властолюбивой, станет искать союзников. Мы подставим ей свои плечи, дадим денег. Будем смотреть, как изменяется Петр, коли удастся нам его своим сделать, то и добро, нет, Екатерина Алексеевна будет рядом с нами, но не с Бестужевым, найдем способ ее возвысить. Ссылка в Сибирь к могиле Светлейшего князя Меньшикова — вот что ждет Шуваловых, коли не сладим с делом! — Петр укоризненно посмотрел на своего кузена, который, словно в один миг поглупел и не понимает простых вещей.