Цесаревич (СИ)
Нападавшие на русскую миссию сбежали в Крымское ханство, вернее, к их вассалам — в буджанскую орду, а Огинские поручились поддержкой Радзивилов и отказались реагировать на произошедшее, переча воле польского короля Августа III. Татары отказались выдавать нападавших, причем представитель буджанской орды ответил в очень грубой и оскорбительной манере.
В данной ситуации, если поддаться эмоциям, то можно начинать войну и с Польшей. Кроме того, поляки начали мелко, но порой чувствительно, пакостить. К примеру, до меня дошли сведения, что некий шляхтич Каминский в районе Великих Лук потребовал убраться вон русскую пограничную заставу, утверждая, что это его земля. Дерзкого поляка проигнорировали, и тогда он, собрав отряд, скорее всего, для провокации. Все было заранее подготовлено, напал не только на заставу, но и совершил рейд по ближайшим деревням уже на русской территории [сюжет с действиями Каминского имел место и приведен с небольшими искажениями], чудил и Бобруйский староста Станислав Лопат, который стал в одностороннем порядке облагать огромной пошлиной русских купцов, поощряя контрабанду. Объявили поляки и о неправильной границе в районе Киева, что требуется демаркация и, естественно, в пользу Польши.
Все это говорило о том, что поляки в деле, направленном на конфронтацию, и многое зависит от того, как будут развиваться боевые действия. Безусловно, Речь Посполитая не станет вступать в войну вот так, по-серьезному. Тем более, что король Август III в некоторой степени прорусский, но он никто против паразитирующих магнатов. Но то, что многим очень хотелось столкнуть лбами Россию и османов, факт.
Тут хитро все. Получалось, что поляки и участвуют в нагнетании обстановки, но официальная власть при этом лояльна России, что сковывает империи руки.
План войны был разработан уже относительно давно, не раз обговаривался, проигрывался в штабных играх, которые можно было принять за бывшую мою блажь игры в солдатики. В Военной коллегии одна большая комната была оборудована восемью большими столами, на которых в миниатюре были воспроизведены все разведанные рельефные особенности трех театров военных действий. Горы, реки, равнины, города и деревни, предполагаемые противники в виде одних солдатиков и союзные войска в виде иных. Выбирались лучшие места для сражений, маневрирования, обороны и наступления, время переходов и основы взаимодействий войск.
Шестьдесят тысяч человек: пятьдесят две тысячи пехоты, две тысячи кирасир, уланы и остальные иррегулярные полки казаков и калмыков при двухстах десяти орудиях. Все это воинство уже начало выдвижение в сторону Бендер и Ясс. У этой группировки была задача взять крепость Бендеры, после, опираясь на крепость, сдерживать противника при активной обороне. Разведка может корректировать эту задачу, так как пока было не совсем ясно, сколько именно войск выставит Османская империя, на данный момент в Валахии только концентрируется армия самого визиря Сейид Абдуллы-Паши. Именно он был замечен в регионе, где уже находилось более ста тысяч османского войска и будет явно больше.
Противостоять туркам на этом участке будет генерал-аншеф Петр Семенович Салтыков.
На кавказском направлении, а скорее кубанском, командует Александр Борисович Бутурлин. У него будет всего три дивизии, одна из которых практически новобранцы. Но и задачи у Бутурлина под стать силам — сдерживать ногайскую Орду и при помощи уланов и казачьих отрядов в усилении, не давать им активно действовать, как и не допустить ее соединение с крымскими силами.
Я же еду в армию, где командует Виллим Виллимович Фермор, но с расчетом фактического руководства компанией Петра Александровича Румянцева, которому пока не по чину. Генерал-лейтенант Фермор долго артачился и не принимал назначение, ссылаясь на свою занятость в деле строительства Петербурга. Но вмешательство Миниха, который был некогда командиром Виллима Виллимовича, решило проблему.
Эта армия, на мой взгляд, самая боеспособная, основанная на румянцевской дивизии и новых тактиках. Сорок тысяч человек пехоты, егерей и гренадёров, четыре тысячи кирасиров и еще двенадцать тысяч казаков, калмыков, башкир и даже тысячи киргизов. А двести двадцать пушек представлялись решающей силой. Противостоять нам будут не менее восьмидесяти тысяч крымцев и не менее двадцати тысяч турецкой пехоты и янычар. Это без учета гарнизонов в Очакове, Херсоне и иных крепостей.
*…………*……….*
Крепость Перекоп.
9 мая 1749 года
Войска пришли в движение в конце апреля. И первый шаг остался за османами, что дало серьезную идеологическую подоплеку в определении справедливости войны. Высокий боевой и моральный дух солдат и офицеров — очень важная составляющая войны. Каждый рядовой должен знать, за что он сражается, что он прав, неприятель сам напал, что победа неизбежна.
Татары затеяли даже не набег, а полноценное нашествие.
Первое серьезное столкновение произошло в верстах пятидесяти от Перекопа, когда передовые отряды нижних запорожских казаков, как наиболее знающих регион, встретились с не менее чем тридцатью тысячами крымских татар. Как отчаянно не сражались малочисленные казаки, но были отброшены и рассеяны.
Однако, и татары, загоняя коней, вышли сами на одну из колонн основного русского войска. Пушечный залп по татарам и те развернули своих скакунов. Но вот проблема — татарские кони устали и уже не могли быть прыткими и унести своих седоков от угрозы. Тут в бой пошли кирасиры, которые уже после двух верст начали нагонять татар. Те, было дело, пустили стрелы, но средневековое оружие не причинило серьезного урона. А вот тяжелая конница сразу начала истребление крымской кавалерии. Двадцать револьверов, из которых были отданы офицерам-кирасирам стали настоящим оружием массового уничтожения, пусть и на небольшом участке сражения. Шесть выстрелов в скопление вражеской конницы, когда нарушается строй от упавшего собрата, теряется динамика атаки — это решающие факторы. Уставшие крымские кони создавали ситуацию беспомощности для смелых, тут не отнять, наследников монгольских завоевателей. Подоспевшие казаки и башкиры завершили разгром армии крымских татар.
После мы узнали, что эта армия шла не с нами силами мериться, а с целью устроить масштабный набег и решить проблему с военными поселенцами. И у них были бы шансы, но война началась.
Десятого мая стали воплощаться составляющие элементы операции по созданию хаоса в тылах и крепостях турок. Вдруг взрывались склады с порохом и ядрами, вдруг подорвались стены в Херсоне и Очакове, арсеналы, отстреливались офицеры, особенно артиллеристы. И истреблялись не только турецкие топчу, но скорее французы. Был подрыв и крепости Перекоп, но стена не обрушилась.
Данные операции прорабатывались полгода, готовились пластуны, но гладко все на бумаге — потери в рядах казаков, что стало известно значительно позже, составили шесть групп из двадцати одной, были и те, кому удалось скрыться, но при этом потерять убитыми часть своих товарищей.
Такие действия привели к усилению караулов и строгости в службе в турецком войске, по крайней мере, у складов и штабов. Некоторые казаки были пойманы, и не стоит верить в исключительную стойкость даже сильных людей, турки узнали про работу диверсантов — у каждого человека есть свой болевой порог, когда он прекращает понимать, что говорит и почему говорит. Тут нужен только профессиональный кат, который сможет долго не убивать при пытках. А турки — мастера! Поэтому действия велись с учетом того, что именно могли рассказать казаки.
К турецкой крепости Перекоп, которую турки называли Ор-капы подошли через два дня после первого сражения. Две группы диверсантов были направлены к крепости, чтобы подложить заряд — это оказалось не лучшим решением. Одна группа была уничтожена, вторая полноценно выполнить задание не смогла. Совершенная ранее диверсия заставила неприятеля принять меры.
Однако, были и хорошие новости — крымский хан Арслан Герай с большим войском вышел из Крыма и направился на соединение с турецкими войсками, которые должны были подойти к Очакову. Перекоп и весь Крым оказывались практически не защищенными. А захоти Арслан Герай бежать на помощь своим соплеменникам, так есть вероятность поймать его на переправе. Поэтому всем имеющимся группам пластунов было выдано задание — исследовать Днепр и переправляться на другой берег, чтобы отслеживать передвижение турецко-татарских войск.