Русалочья удача. Часть 1 (СИ)
– Это упырица!– воскликнула она.
Девочка рассмеялась тонким смехом. Движение когтями – и разорванная сеть упала на землю.
– А вы кого ждали? – выкрикнула она звонким детским голосом.
Дурочка. Болтать с врагом во время драки – худшее, что можно придумать. Именно в этот момент Горислава ударила её ножом. Она метила в спину, но упырица мгновенно увернулась, и нож только поцарапал плечо. Визг боли разорвал ночь. Упырица пошатнулась, зажимая рану рукой, и упала на одно колено.
– Горька, стой! – Купава спрыгнула на землю, вставая между Гориславой и упырицей. – Мы ж хотим поговорить!
Ещё одна дурочка!! Прежде чем Горислава успела высказать русалке это, упырица кинулась наутёк с нечеловеческой скоростью. Плетень она просто проломила.
– Ты!...– Горислава перебирала все самые грязные ругательства, которые знала, но даже они не могли передать всю гамму чувств.
– Горька, нет,– Купава стояла, расставив руки, словно это могло остановить Гориславу, если той вздумается кинуться за упырицей.– Она просто испуганная девочка.
– Испуганная девочка?! – прорычала Горислава и ударила кулаком в стену сарая, где остались глубокие борозды от когтей упырицы. – Испуганная, чёрт побери, девочка?!
– Она просто испугалась, – сказала Купава, но как-то неуверенно.
– Испугалась?! – Горислава схватилась за голову. В горле клокотал безумный смех. – Эта бешеная собака – испугалась?!
– Бешеные собаки не умеют говорить, – Купава сердито свела брови.
– Да какая разница! Она – нежить! Злобная нежить! Ты… Ты… Дура! Полная дура!!!
Купава отшатнулась, как будто её ударили. На глаза выступили слёзы.
– Я тоже…!– она проглотила готовые сорваться с языка слова, потому что увидела выбежавших во двор хозяев.
– Что случилось? – пролепетала бледная Макария. Серафима она тащила в руках, сгибаясь под его тяжестью; дрожащий парень жался к матери, как маленький. А вот хозяин выглядел скорее раздосадованным, что поспать не удалось, чем испуганным.
– Упырица за вашим сыном охотится, – сказала Горислава, отворачиваясь от русалки. Она не чувствовала себя виноватой нисколько. Купава заслужила жестокие слова, и даже больше, Горислава ещё сдерживалась. – Сколько там было вашей умершей дочке? Восемь вёсен? И волосы светлые, как у сына вашего?
– Д-да…
– Скорее всего, это она, – сказала Горислава, складывая руки на груди. Хозяева выглядели перепуганными до полусмерти, но ей было плевать. – И ей удалось сбежать. Вон, плетень проломила.
Макария вскрикнула и пошатнулась; Тихон Миронович тупо смотрел, как Серафим выскальзывает у неё из рук, а женщина оседает на землю. Бросившаяся вперёд Горислава успела поймать мальчика и сердито уставилась на мужчину: я что, твою жену ловить должна?!
– Днём покажите нам могилу вашей старшей дочери? – тихо спросила Купава. Она стояла, опустив голову, и комкая в руках подол понёвы.
Осиное гнездо. Часть 3
– В древности витязи были волхвами-воинами, которые служили Небесному Кузнецу и сражались со всякой нечистью. Потом, когда пришла Финистова вера, они стали служить Церкви – нужно ж было кому-то с нечистью разбираться… Но Церковь, сама понимаешь, их не особо любила. Потому что бывшие волхвы. А тут нечисть мельчать начала, меньше её становилась, ну и их заставы начали хиреть. То ли все исчезли, кроме Соколиной Заставы, то ли почти все. Но несмотря на это, знания они сохранили. Где у какой нечисти слабость, как её выследить, как убить… И воевать умеют, и волхвовать… К чему я всё это говорю, Купава. С чего ты взяла, что я, которая может только кулаками на ярмарке махать, смогу что-то сделать с этой русалкой? – Горислава облизнула пересохшие после долгой речи губы и в упор посмотрела на Купаву. Они сидели в сенном сарае татьяниного кума.
– Ну а кто ещё может? Я? – Купава подала плечами. – Я драться не умею. Тумана только напустить, но туманом разве убьёшь?
– Зачем вообще нам помогать? Я понимаю, ты добрая и всё такое, но это чужие нам люди. И их беды нас не касаются, – отчеканила Горислава.
– Горька!
– Сладко!– Горислава передразнила нахмуренную гримасу Купавы. – Я старшая, я опытнее. Есть хоть какая-нибудь разумная причина влезать в то, что я не умею, что мы не умеем, и что не наше дело?
– Матушка Параскева говорила, что русалки не всегда были такими, как сейчас, – сказала Купава. – Что в древности, когда боги ещё не умерли, русалки им служили. Как Витязи служили Небесному Кузнецу, так русалки служили Живе. Она были дочерью Матери-Земли и хранительницей живой воды. Они звались берегинями, и должны были помогать людям, защищать их от злых духов…
– И ты решила воплотить эти сказки в жизнь?
– Это не сказки! – губа Купавы обиженно задрожала.
– А что же? Или хочешь сказать, что матушка Параскева у нас такая древняя, что времена богов помнит? – Горислава сощурилась.
– Ты дальше слушай! Русалками тогда становились не так, как сейчас. Девушки шли добровольно на это. Приносили себя в жертву. И становились слугами богини. Но если они служили богине плохо, то превращались в упырей. Ты вот спрашивала меня, все ли русалки выглядят так, как я – и я сказала, что не все – но вдруг я тоже стану страшным гнилым мертвяком, если не буду помогать людям? – Купава говорила шёпотом, пальцы нервно теребили кончик косы. – Ведь боги мертвы, но их магия жива!
– Купава, ты…– Горислава возвела глаза к небу. Неба не увидела: только потолок, затянутый паутиной. – Ну и что ты предлагаешь делать? Мне нырнуть в речку и искать русалку?
– Нет!– Купава аж подпрыгнула, поняв, что Горислава согласилась на её авантюру. – Сначала я поговорю с парнем. Когда отца и матери рядом не будет, может, он больше расскажет.
– Тебе больше расскажет, – Горислава подняла палец. – Быстро ты научилась пользоваться своей милой мордашкой.
– Ну ты ж сказала, что я с таким лицом могу бесплатно товар выпрашивать! – Купава расплылась в улыбке. – Значит, парнишку точно разговорить смогу. Попробуем русалку поймать. И поговорить. Вдруг он что у неё стащил? Платок там или гребешок.
– Признайся, Купавка, тебе не столько парнишку, сколько русалку жалко, – вдруг поняла Горислава.
– И это тоже. Может, это какой ребёнок, который не понимает, что творит. Если б мать тебя в речке утопила, ты могла бы быть на её месте, – с жестокой прямотой сказала Купава.
– Держи карман шире! – фыркнула Горислава. – Если б я взялась убить этого сопляка – он бы давно был мёртв. Я не какая-то там берегиня, я б ему глотку ещё под водой перегрызла.
***
Если уж честно – Купава сама не знала, почему ей так хочется помочь мальчишку. Просто… Хочется. Хочется, чтобы эти люди посмотрели на неё и на Гориславу с благодарностью, чтобы запомнили – не все змеи плохие. Не все русалки злые. Пусть они и не знали, что она русалка… Вдруг Тихон – её возлюбленный, которого она не может вспомнить? Разве не её долг помочь его сыну?!
– Здрасьте ещё раз. С сынишкой вашим можно поболтать? – спросила она у Макарии, перегнувшись через плетень. – Я вам верю. Я сама её видела!
– Чего ж не сказали мужу моему? – проворчала Макария. Она как раз развешивала выстиранное бельё в саду. – Он считает, что я в уме повредилась. Все считают!
– О таких вещах много не говорят. Плохая примета, – ложь слетала с языка Купавы так легко, что она сама дивилась.
– Сима! Сима, где ты там бегаешь, иди сюда! – позвала мать. – Вот, тётя с тобой поговорить хочет, – она взъершила светлые волосы мальчика, прижимая его к себе. – Помочь. Говори с ней честно, понятно?
Мальчик смотрел на неё, набычившись, но матери не возражал.
– Пойдём,– Купава подала ему руку.
– Только к реке не ходите! – озабоченно крикнула им вслед мать.
Купава ничего не ответила. Не стала врать в этот раз. Потому что повела она его именно на берег реки. К воде подходить не стала – села вместе с мальчиком на поваленное дерево и развернула тряпицу, внутри которой было два пирожка.