Русалочья удача. Часть 1 (СИ)

– Здесь я!– зазвенел голос Купавы снаружи.– Отец Варфоломей – я принесла воды, как и обещалась!
Она влетела в лачугу, и, бухнув ведро на пол, кинулась к Гориславе. 
– Горька!– упав рядом на колени, она обняла её за плечи, и змеиня охнула от боли. – Живая! Я уж боялась, что ты не очнёшься! 
– Вот только не надо меня пытаться добить, – проворчала Горислава, обнимая русалку в ответ. – Где мы?
– Около монастыря, – сказала Купава. – Это у них я укра… Одолжила лодку, – она виновато посмотрела на отца Варфоломея, заправляя светлую прядь за ухо. – Тогда и заприметила эту лачужку. Принесла тебя сюда…
– А я с утра увидел, что в окне горит огонь, и зашёл полюбопытствовать, – монах присел на скамью. – Этот дом брат Еремей построил, любил порыбачить в одиночестве. Только его не стало прошлой зимой, я уж испугался, что он упырём вернулся… – он добродушно усмехнулся в усы. – Но нашёл двух измученных девчушек, которые спасались от разбойников. 
– В монастыре только вы о нас знаете? – хмуро спросила Горислава. События последних дней добавили ей подозрительности, а со служителями Финиста отношения у неё всегда были сложные.
– Только я. Зачем рассказывать другим? – пожал плечами монах. – На разбойниц вы не похожи. А даже если на самом деле разбойницы – пусть Финист вас судит… Для меня вы просто две беглянки, которым нужна крыша над головой и время чтобы залечить раны. 
– Спасибо огромное, отец Варфоломей! – Купава низко поклонилась монаху, и чувствительно ткнула Гориславу в бок.
– Спасибо,– пробурчала Горислава.
– Да не за что. Я немного еды с трапезной вам принёс. Когда хорошо ешь, быстрее поправляешься, – он положил на стол узелок. – Пойду я. Лечи старшую, малая, – перед тем, как уйти, он потрепал Купаву по голове, и та ответила ему своей чудной улыбкой. 
Когда дверь за ним закрылась, они некоторое время молчали. Горислава понятия не имела, что говорить. Первой нарушила молчание Купава:
– Горька…
И Горислава обняла её за плечи, уткнувшись в плечо.
– Прости,– прошептала она.
– За что?!
– За… За всё. Что я втянула тебя в это… Что тебе пришлось всё это пережить… Я должна была защитить… Я приношу несчастья всем, с кем связана…
– Горька, ты чего несёшь?! В чём ты виновата? – Купава вырвалась из объятий и, схватив за плечи, посмотрела змеине прямо в глаза. – Не ты ж меня в заложники разбойникам отдала! Так и я могу сказать, что я виновата, что дала себя похитить! 
– Ты не поняла? – Горислава криво усмехнулась. – Тебя похитили, чтобы заставить меня сражаться за Ставра. Если бы я не начала драться на ярмарках за деньги… 
– Если бы, если бы! Если бы тот купец, Гэ-чего-то-там, не начал на тебя орать тогда, на причале, Ставр бы и не знал, что ты драться умеешь. Значит, это он виноват!
– Он же начал орать потому что я его сына избила. Если бы я не…
– Он к тебе приставал. Ты дала сдачи, – Купава смотрела на неё ясными глазами. Горислава спрятала лицо в ладонях. – Ну что ж такое! Так не пойдёт, сестрица! Вставай-ка. Сначала поешь, а говорить будем потом.
Трапеза была нехитрая: запечённая на костре рыба, хлеб, да какой-то травяной отвар в треснувшей кружке. Горислава жевала медленно, морщась от боли в разбитом и распухшем лице, но после еды ей полегчало.
– Горька, я тебя не в чём не виню, – сказала Купава, когда змеиня закончила. – Я… Давай ты сначала расскажешь.
– Что?– хмуро спросила Горислава.
– Что хочешь. Кажется мне, душу надо тебе облегчить, – сказала Купава.
– Кажется ей…– фыркнула Горислава. – В тебя призрак монаха вселился? Они, кстати, вообще знают, что ты… 
– Мёртвая? Нет, конечно, я не настолько дурочка! – хихикнула Купава. – И не «они», а «он», только отец Варфоломей про нас и знает. Не знаю, насколько он достоин доверия, но я решила рискнуть. То есть тащить тебя куда-то и искать другое место для ночлега казалось поутру ещё худшей идеей. Зеркала тут нет, но поверь – я видела утопленников, которые краше… 
– Догадываюсь,– пробурчала Горислава. – Как ты сбежала? 
– А, значит, сначала моя история? – Купава хищно улыбнулась. – Тогда слушай… 
 
– Убила! Убила сына моего твоя тварюга проклятая! – Федора Фёдоровна наступала на Косану, брызгая слюной. – Лежит второй день, встать не может! Он подругой её называл! А она… 
Горислава стояла за плечом матери. Ей не было страшно – все чувства как омертвели. Только когда Федора толкнула Косану в плечо, Горислава выступила вперёд, закрывая собой мать. 
– Мать не трожь. Хочешь бить – бей меня, – сказала она, сжав кулаки. 
– Тыыы!– Федора попробовала влепить ей пощёчину, но Горислава поймала руку и сжала запястье женщины. 
– Твой сын меня опоил и хотел обесчестить, – сказала она сквозь зубы. – Это он тебе сказал? 
– Обесчестить? Тебя?! – Федора вырвала руку и отступила. – Да откуда у тебя честь! Ты голыми сиськами на всю ярмарку сверкаешь, да к скоморохам ходишь, а всем известно, что скоморошки – первые шлюхи! И ты шлюха. Как твоя… 
Велимир двигался бесшумно, как кошка, и был так же быстр: Горислава и понять не успела, как он вклинился между ней и кричащей бабой, и перехватил удар змеини. 
– Ну-ка, девица, успокойся, – сказал он ей. – А ты, женщина, к сыну иди. Он у тебя умер? Нет. Значит, девчонку в убийстве обвинять пока рановато. 
– Вам это с рук не сойдёт! – прошипела Федора. – Князю в ноги кинусь, буду просить справедливого суда… Шлюха, змеиное отродье, да чернокнижник… Всех вас на кол посадить надо! На кол!! 
Она ушла, но её рыдания и крики долго разносились по улице. 
Горислава стояла, опустив голову. Бормотала, молясь у образов, добрая тётушка Божена. 
– Наломала ты дров, – бесстрастно сказала мать, присаживаясь на скамейку. 
– Я не вру,– сказала Горислава. Губы дрожали.– Он пытался… Мне что, было перед ним ноги раздвинуть и?... 
– Всё в порядке, – Велимир хлопнул Гориславу по плечу. – Хорошо, что я тут оказался, не то ты б ещё и Феодоре Фёдоровне рёбра поломала. Сделанного, как говорится, не воротишь, поэтому давайте решать, что дальше. 
Его спокойный и деловой тон отрезвил Гориславу. Грязную мыслишку о том, что Велимир даже рад произошедшему – такой шанс подлизаться к Косане! – она отбросила, как шелудливого пса. 
– Ничего себе,– историю Купавы Горислава слушала с открытым ртом, тем более что русалка устроила из рассказа целое представление – носилась по всей лачуге, показывая, как обманула охранника, потом оглушила ещё двоих, и наконец сбежала. – Ты…
– Дурочка, да. В ловушку попалась, ботинки потеряла. Извини уж, – Купава села на край стола. – И вещи все они у меня украли.
– Главное, жива, – буркнула Горислава. Потерянных вещей было жалко, но потерять они несравненно больше.– Никакая ты не дурочка. Ты… Умная, смелая, и…
– Безумная?– Купава расхохоталась.
– Не без этого. Знаешь, из тебя куда лучшая старшая сестрица, чем из меня, – хмыкнула Горислава. 
– Ну уж нет, мне больше нравится быть младшей! – Купава вскочила и закружилась по комнате. 
– Теперь я буду рассказывать, – слова давались Гориславе тяжело, но она чувствовала, что ей нужно было это сделать. – Может, после услышанного ты вообще не захочешь быть моей сестрицей. Тот сын купца, Вячко… Может, он и не заслужил тех побоев. Я просто… – Горислава почесала голову. – Начну сначала. В детстве у меня были друзья, мы все на одной улице жили. Мал, Четвертак и Вячко. Потом подружились с Лихо – парень из скоморохов. И были мы не разлей вода…
***
Горислава сидела в стороне от лагеря и смотрела на звёзды. Она ощущала странное спокойствие. Да, ей пришлось спешно покинуть Изок – но разве в глубине души она не знала, что это случится когда-нибудь? Змеиня всегда была лишней в этом городе. Теперь, после предательства двух лучших друзей, это стало её ясно окончательно. Велимир обещал позаботиться о её матери, защитить, если что, так что на этот счёт Горислава могла быть спокойна: старый воин всегда держал слово.