Миллионы рождают власть (СИ)

— Чего тебе?
— Вместе с мистером Рокволдом в кабинете был ещё один мужик: седой, атлетически сложенный, лет пятидесяти на вид. Его зовут Уолт, хотя мне он представился под другим именем. Это о нем мой таинственный благодетель говорил как об очень опасном человеке?
— Да, — подтвердил Уилсон. — О нем. У тебя всё?
— Нет. Можешь мне хотя бы очень кратко рассказать об Уолте? Кто такой, чем дышит, чего от него можно ждать? Хотя бы в двух словах.
— Нет, — злобно оскалился Марк. — То, что я тебе передаю слова человека, которому обязан, ничего не значит. Я, прежде всего, помогаю ему — не тебе. Ты для меня — ноль, пустое место, придорожная пыль. Извини за резкость, но это откровенно. Поэтому ничего рассказывать я не буду. Ещё потому, что болтать лишнее о мистере Уолтере, смертельно опасно. Пострадать могу не только я, но и мои близкие. Он никогда и ничего не забывает, и всегда отдает долги. На его совести очень много загубленных душ. Гремучая змея, по сравнению с Уолтером, безобидное существо. Это единственное, что могу тебе сказать.
— Понятно, — я задумчиво глянул на злого федерала. — Спасибо и на этом. Я тебя больше не задерживаю, Марк.
— Он меня больше не задерживает, — проворчал специальный агент. — Что ты себе возомнил, Елизаров? Ладно, бывай. Надеюсь, тебя больше никогда не увидеть.
— Как получится, Марк, — я развел руками. — Пути Господни неисповедимы…
В холле меня ждали не только десантник с секретарем, но и нахохлившийся Саня. При виде меня товарищ моментально вскочил с дивана.
— Всё нормально? — встревожено спросил он.
— Более чем, — успокоил я. — А ты чего тут сидишь, а не в номере?
— Я решил вас в холле подождать. Надоело там торчать, — досадливо отмахнулся бывший уголовник. — Телек даже толком не посмотреть. Каналов хватает, но везде не по нашенски трещат. Скукота.
— Было бы странно если трещали по нашенски, — ухмыльнулся я, — на американском телевидении в Нью-Йорке. Ты наверно ожидал, что ведущая вот-вот объявит: персонально для Александра, в ближайший час буду базарить на фене, чтобы ему было ништяк? А теперь братский подгон для нашего дорогого гостя, песня о его тяжелом босяцком детстве.
Я ухмыльнулся и тихонько пропел, подражая Новикову:
«Я вышел родом из еврейского квартала,
я был зачат за три рубля на чердаке,
тогда на всех резины не хватало,
и я родился в злобе и тоске».
Олег заулыбался, с трудом сдерживаясь, чтобы не заржать во весь голос. Анна скорчила забавную гримаску, и театрально закатила глаза.
— Да ну тебя, — надулся Саня. — Опять твои подколки. Я серьезно.
— Я — тоже. Предъявлять претензии к американскому телевидению, что там разговаривают не по-русски, это как-то за гранью логики.
— А я не предъявлял.
— Предъявлял, предъявлял, — ухмыльнулся я. — Кто минуты две назад ныл, что янки что-то там трещат и ни черта не понятно? Ладно, не будем о грустном. Ты что-то ещё хотел спросить?
— Вот как у тебя, Миша, получается придумать какую-то хрень, всё вывернуть и других обвинить так, что даже оправдываться приходится? — прищурился Саня. — Лады, проехали. Ты вот что скажи, мне Олег и Анна в двух словах рассказали, но я хочу от тебя услышать. Кто приглашал и чего хотел?
— Приглашал американский миллиардер. Предложил сотрудничество. Я согласился. Будем вместе работать по некоторым проектам, выгодным нам и ему. Это если кратко.
— А как он о нас узнал?
— Видимо, мирская слава больших советских бизнесменов нас обгоняет, — усмехнулся я. — На самом деле, если без шуток, это было нетрудно. Мы одни из самых крупных советских кооператоров, и, если нужен партнер в Советском Союзе, навести справки, обладая определенными связями, очень легко. Предварительно договорились о деловых встречах с несколькими крупными брокерами Уолл-стрит и приехали в Нью-Йорк. Получается, рыбка сама приплыла в сеть.
— Подробнее о деталях сотрудничества не просветишь? — не отставал компаньон.
— Сань, давай позже, а? Я ещё от полета не отошел. Мне нужно немного отдохнуть, подумать о делах прошлых, проанализировать кое-что. Как немного отойду, соберемся в ресторане, поговорим обо всем. И не только с тобою, а все вместе.
 
— Хорошо, Миха, договорились, — кивнул Саша…
Номер «люкс» меня впечатлил. Большая хрустальная люстра, игриво сверкающая золотистыми огоньками на подвесках, огромные комнаты, высокие потолки, умиротворяющие пастельные тона. В двуспальной кровати с белоснежной накрахмаленной простыней и гигантскими прямоугольными подушками мог бы свободно разместиться султан со своим гаремом. Гостиная с мягким диваном и креслами, в которых можно было утонуть, огромный камин с узорчатой решеткой и нависшим над ним куполообразным зеркалом, сверкающий, надраенный паркет, и сияющая ослепительной чистотой плитка на кухне — роскошь просматривалась в каждой детали интерьера. Я в первый момент даже почувствовал себя немного неуютно. В последние годы немного отвык от такой обстановки.
Чтобы окончательно прийти в себя, скинул на диван пиджак, достал из кухонного шкафчика небольшой стакан, вытянул из бара бутылку «Джонни Уокера» плеснул янтарного напитка и одним залпом выпил. Виски раскаленной лавой обожгло горло. Меня тряхнуло, на глазах выступили слезы, а через мгновение внутри разлилось приятное, успокаивающее тепло.
Я уселся в кресло, положил руки на округлые подлокотники, облокотился на спинку, погрузившись в разошедшуюся волной кожаную светло-коричневую поверхность, и закрыл глаза, вспоминая события, произошедшие летом 1987-го…
  
Глава 4
 
Лето восемьдесят седьмого. Ленинградская область 
— Правду говоришь? — Герман был сух, деловит и бесстрастен.
Подвешенный за руки избитый и связанный человек хрипло выдохнул и сплюнул кровью на бетонный пол. Леха молча дернул за веревку. Тело заколыхалось, несчастный протяжно застонал.
— Будешь, молчать, добавку выпишем, — спокойно пообещал «Леопардыч». — Тебе оно надо, здоровье терять? Ты и так уже почти всё рассказал.
— Не… буду… — каждое слово давалось пленнику с трудом. — Правду… Бригадир грузчиков навел… Аркадьич…
— Расскажи ещё раз всё с начала, для нашего гостя, — попросил капитан. — Он должен это слышать.
— Грабануть хотели…, Аркадьич услышал, какие-то барыги крупную партию «левака» ждут. По накладным товар не проходит, будут в тупичке разгружать, — прохрипел мужик. — Мне свистнул, за долю малую. Я с ребятами перетер, мы и вписались.
— И как вы это собрались сделать? — уточнил Герман.
— Легко, — прохрипел главарь. — Пара стволов у нас была. Думали положить всех мордами в пол, если кто пальцы крутить будет, по башке дать или копыто прострелить. Забрать загруженную машину и по-быстрому перебросить товар. Один из наших, Макар недалеко живет, у него сарай большой, места бы хватило. А потом раскидать по дешевке среди знакомых барыг.
— Слыхал? — Герман кивнул на пленного. — Если есть вопросы, можешь сейчас задать.
— Точно, Аркадьич навел? — я пристально глянул в глаза пленнику.
— Точно, — мужик держался и отвечал из последних сил. — Он.
— А как он узнал?
— Как и раньше, — прохрипел пленник. — Начальник станции его с пацанами в таких случаях под рукой держит, чтобы разгрузить помогли, если понадобится. Время — деньги, груз левый, долго держать его нельзя. И отвечать, если что случится, никому не хочется.Аркадьич с пацанами — люди проверенные, на таких схемах. Никто ж не знал, что вы такой кодлой приедете, да ещё со стволами. Обычно пара человек появляется, Аркадьичу и его мужикам две красненькие или зелененькую кинут, в зависимости от количества и тяжести груза. И стоят, наблюдают. Нам бабки срочно понадобились. Вот и решили вас взять на гоп-стоп.
— А начальник станции с вами, случайно, не в доле? — поинтересовался я.
— Ннн… нет, — главарь держался чудом на грани потери сознания, глаза уже пару раз начинали закатываться.— Он не при делах…